За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

– «Не меньше» – я понимаю. Но почему «не больше»? – спросил Рюрик.

– Потому что дальше уже Мёртвый Город. Не знаю, как ты, но я предпочитаю оказаться в нём уже при дневном свете, – объяснила Гундря.

Старая дорога причудливо петляла по высохшему руслу. Кое-где её перегораживали упавшие деревья. Приходилось перебираться через завалы.

Когда склон стал достаточно покатым, Гундря предпочла вывести боевого рогоноса наверх. Тесный овраг был для массивного хрюйса ловушкой. Налети на них ночью конница, от него не будет никакой пользы.

– Здесь и заночуем. Вот в этой рощице. Город уже недалеко, – сказала Гундря.

На востоке темнели стены и чётко прорисовывались две башни. Одна уцелела полностью, со всей кровлей, а другая торчала, как сломанный клык. Рощица чем-то напоминала семью: два больших дерева в окружении деревцев поменьше и помладше.

– В роще и костра не разведёшь. Сразу засекут с равнины. Может, в овраге маленький костерок сообразим, когда туман ляжет, а? – предложил Рюрик.

– Когда ляжет туман, костерок точно соображать не надо. Особенно в овраге, – насмешливо отозвалась Гундря. – Кто-нибудь объяснит, почему?

– Чудилы. Ночь. Охота, – ответила Тень, не задумываясь.

– Умничка! Это – да. А подробнее? – потребовала Гундря.

Тень слегка передёрнуло, когда её назвали «умничкой», и она заявила, что не знает.

– Я знаю, – сказал Кузя.

«Сии чудилы древние МОКРОЙЦАМИ зовутся. И другое название имеют, зловещее весьма – АРБУЗИК МОНСТЕРОЗНЫЙ. Щитками брони покрытые, на суше ныне проживают, однако жабрами дышат. Ежели влаги нет – мрут на месте. Туман предутренний, влажный, низины покрывающий, – излюбленное их время. В тумане этом зело быстро они переползают и кого поймать могут, жрут без жалости».

Гундря фон Хамс вскинула брови.

– Какого, извините, Тора, ты всё это знаешь? Ну да. Гм. Верно. Просто вот в самую точку, – сказала она и ещё раз удивлённо взглянула на Кузю.

Из дорожных мешков достали всё съестное, что прихватили из фургона. А нашлось его там немало, ибо цезаревн и в дороге не морят голодом. В одном мешке обнаружился целый фаршированный орехами жареный гусь, истекавший жиром. Фиоля и Гундря уселись с ним подальше от всех, в тени деревьев.

У Рюрика слишком хорошо работал нос, чтобы можно было утаить гуся.

– Вы собираетесь всё это съесть в одиночку? – спросил он с обидой.

Цезаревна вопросительно взглянула на гуся.

– А кому сейчас легко? Но надо! Надо! – сказала она. – А ведь у меня ещё целый мешок шоколадных подушечек!

– Ух ты! Настоящих шоколадных подушечек! Я никогда не пробовала шоколадных подушечек! – мечтательно воскликнула Тень.

– И правильно! Если никогда не пробовала, не стоит привыкать! – заверила её Фиоля.

– Эй вы, похищенные! Не наглейте! – сказал Рюрик, отрывая гусиную ногу.

Вскоре он уже уплетал птицу за обе щеки и мощнел на глазах. Прочие от Рюрика не слишком отставали. Фиоля, правда, раза три сказала, что на ночь наедаться не будет. Рюрик, Кузя и Тень радостно одобрили её решение, поскольку уже прикинули, что навряд ли к утру что-то останется. Фиоля правильно поняла их мотивы и решение своё пересмотрела.

– Хтоньская хтонь! Молодец! – похвалила Тень. – Надо следить либо за собой, либо за едой. Лично я выбираю еду.

Гундря фон Хамс попросила у Кузи увеличивающие стёклышки и разглядывала в них свои руки.

– Какого, извините, Тора, они такие грязные? – сказала она со вздохом. – Есть у меня подозрение, что в грязи живёт какая-то мелкая гадость. Я думаю, когда-нибудь кто-нибудь её разглядит. Пока что я назвала её мелкробы. Название, конечно, рано или поздно забудут, но я не жажду прижизненной славы и благодарности потомков. Вы ведь, будем откровенны, все свиньи неблагодарные!

Сказав это, Гундря фон Хамс залезла в спальный мешок. Тот самый, одолженный Тенью у Красной Бороды. Фиоля юркнула в мешок следом за ней. Слышно было, как они там возятся.

– Учительница-телохранительница! Вы собираетесь отнять у меня единственную подушку? – спрашивала Фиоля.

– Не отнять, а присвоить! Думаешь, мне легко? Но надо! Надо! – парировала Гундря.

Рюрик и Тень тоже без всяких церемоний забрались в мешок, заставив его обитательниц потесниться, а вот Кузе там места уже не оказалось.

– Ничего страшного! Я могу и под дождём лечь! – сказал Кузя дрожащим голосом.

– Нет-нет, забирайся к нам! – пригласила его Тень.

Кузя попытался, но всем сразу стало тесно и жарко.

– Надо же! Такой худенький с виду, а столько от него неудобств! – удивилась Гундря. – Нет уж, вылезай! Так и быть: можешь лечь под дождём.

Кузя послушно вылез. Оставшиеся в мешке спешили устроиться поудобнее, занимая пустое пространство.

– А что, связывать нас на ночь не будут? – насмешливо поинтересовалась Гундря фон Хамс.

– А почему вы пошли с нами? Ну, дали себя украсть? Только честно! Вы же хорошо дерётесь, я чувствую! – сонно спросила Тень.

– Вы были ужасно смешные, – зевнула Гундря. – Ну как если бы на тебя накинулись несколько карапузов, обхватили тебя ручонками и пищали: «Мы её поймали! Мы её поймали!» И ты такой: «Ну и что с ними теперь делать? Раскидать – так расплачутся. Ладно, пусть уж ловят, если им так хочется! Сбегу ночью». А потом на хвост нам сел Толстый Герцог, и побег пришлось отложить… А можно не ворочаться? Дитя, ты состоишь из сплошных костей, колен и локтей! Находиться рядом с тобой абсолютно некомфортно!

– Точно, учительница-телохранительница! – поддакнула Фиоля. – Полностью с тобой согласна! Совсем другое дело – Рюрик! Сразу видно: вождь! Тёплый, как печка, да ещё и засыпает мгновенно!.. Он что, и сейчас спит? Эй! Да, дрыхнет! Кстати, лично я спать не собираюсь! Если я случайно засну, вы со мной всё равно разговаривайте! Я…

Фиоля внезапно засопела ничуть не хуже великого вождя. Он похрапывал басом, а Фиоля посвистывала тоненькой дудочкой.

– Спит, – сказала Гундря. – Она всегда так. После слов «спать не собираюсь» вырубается мгновенно.

Кузя устроился под боком у хрюйса, накрывшись пустыми мешками. Хрюйс был тёплый и от дождя защищал, но Кузя боялся, что спросонья эта туша его придавит. Самое обидно, что хрюйс даже не проснулся бы. Так что Кузя спал беспокойно, да и поднялся рано. Его растолкала Гундря фон Хамс. Утром её брови и волосы торчали сильнее обычного. Казалось, учительница ощетинилась на весь мир. С широкого пояса, украшенного бляшками в форме звериных голов, свисали маленькие серебряные ножнички на цепочке.

– Вставай, воин! Небо расчистилось. Скоро прилетят драконы. Ненавижу, когда на меня дышат огнём с утра пораньше.

Кузя протянул руку и снизу осторожно качнул ножнички на цепочке.

– Что это? – спросил он.

У Гундри волосы стали ещё ершистее.

– А ты не знаешь? Вот