За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

Решётка ворот была поднята на половину человеческого роста и намертво закреплена. Толстые металлические прутья покрывала ржавчина.

– Хрюйс не пролезет, – размышлял Рюрик. – Лошадла и тот под вопросом. Разве что проталкивать, да и то положив на бок.

– Оставим их здесь. Пусть попасутся. На песок они и так не пойдут, – сказал Кузя.

Первыми в город вошли Кузьма IV Грозный и Рюрик Мощный. Не без некоторой торжественности, точно совершали официальный визит. Даже заброшенный, город был очень величествен.

Дома лепились к огромной белой скале. Ступени прорубались в камне, причём часто и в самих ступенях были окна. Город – пчелиные соты. Одно из чудес света, прекрасное, как мечта, и одновременно загадочное. Построенное на века, заботливо украшенное, обжитое, горячо любимое, а потом внезапно брошенное.

История покинутого города читалась в каждом повороте, озвучивалась каждым гулким шагом по каменной мостовой. Некогда древние строители обнаружили посреди равнины высокую скалу. Откуда она взялась – загадка. Точно из моря песка вздыбился язык белой пены.

Лёгкая, светлая, чуть пористая скала была точно башня, сторожившая всю округу, а заодно и дорогу от имперской столицы. У скалы дорога разветвлялась: одна вела к торговым городам побережья, вторая – поворачивала в глубь континента к скифской границе.

Поначалу небольшой, город стремительно населялся. Прокормиться тут было просто. Караванщики хорошо платили. Им нужны были ремесленники и кузнецы. Во множестве возникали постоялые дворы, харчевни, склады и перевалочные базы. Рынок заполнили купцы из разных земель: цветисто говорящие с востока; чванливые местные, разжиревшие на лёгких деньгах; поджарые и воинственные из варяжских краёв; скромно одетые, сдержанные в словах и опасные, как гремучие змеи, из Герцогства.

Белый камень оказался устойчив к осадкам и зимним морозам, прочен, лёгок в обработке. Из скалы вытёсывались плиты и строились дома. Потом кому-то пришло в голову, что, вытёсывая плиты, можно и саму скалу параллельно превращать в гигантскую жилую башню. Там первые жители укрывались от варваров и кочевников.

Со временем возвели стены. Построили сторожевые башни. Город опутался переулками, прочертился прямыми улицами, расчистил две-три площади – Фонтанную, Сенную, Торговую. На Фонтанной поили коней и набирали воду. От подземных источников по всему городу расходились водоносные трубы. На Сенной продавали сено, а заодно скот и лошадл. Торговая площадь кипела с утра до ночи. Днём купцы торговали, вечером гуляли на зависть тем, кому повезло в жизни меньше. Ничто не предвещало беды, но однажды город вдруг опустел…

Тень присела на корточки и подняла с земли человеческий череп. Рядом лежала разгрызенная берцовая кость.

– Весело, – сказала она. – Тут кто-то пообедал. Кстати, вон ещё черепушка.

– Не трогай кости! Положи! – поморщилась Фиоля.

– Противно? А! Наконец-то я поняла, чего ты боишься! Могу дать тебе костью по носу! – задиралась Тень.

Одетая в живописные лохмотья, с ободранным колчаном, обкусанными ногтями, неизменной косичкой со вплетённым грузилом, Тень стояла перед цезаревной Фиолей – хорошенькой, капризной и упрямой – и воинственно размахивала берцовой костью.

– Не надо, а то и с твоими останками однажды будут играть! Любой подброшенный камень однажды падает, – предупредила Гундря.

– Устрашили ежа королевским седалищем! Охотники моего племени вечно пропадают в горах. У нас никто не умирает в своей постели. Я тоже сгину однажды в пасти чудил, как мои отец, дед и братья. Я к этому готова, – небрежно сказала Тень, но череп и берцовую кость всё же вернула на место.

Гундря фон Хамс шла, пригнувшись и точно вынюхивая мостовую.

– Какого, извиняюсь, Тора, это всё здесь лежит? А, ясно, в тесном переулке столкнулись две повозки и была резня. Вон у того скелета кинжал застрял в ребре. Едва ли это сделали чудилы. Снова скелеты… Тут гнали скот… никогда не видела столько коровьих костей в одном месте, и многие сильно повреждены. Да, легенда подтверждается!

– Какая легенда? – спросил Рюрик.

– Что на город напала толпа чудил. Человек, корова, лошадла – чудилам было безразлично, кого лопать. Город был покинут в один момент. Смотри, какая сбруя на той сожранной лошадле! Серебряный оголовок, даже с золотом. Его бы обязательно сняли, если б осталось кому… Но нет, тут рвали всё и всех. Было не до оголовка. И уж, конечно, не до тех мешков.

Гундря кивнула на разбитую телегу. Мешки некогда были с пшеницей. Она проросла, пробилась сквозь ткань, а затем высохла и превратилась в труху.

– Кузя, что это могли быть за чудилы? – спросила Гундря.

– Какие-нибудь хищные и стайные.

Кузя заметил, что серебряный оголовок с черепа лошадлы исчез, а заплечная сумка Тени раздулась. Потом туда же отправились и монеты с мостовой. Кожаный кошелёк чудилы сожрали, но монеты их не заинтересовали.

– Тень, ты могла бы хоть при мне, наследнице империи, не заниматься мародёрством? – поморщилась Фиоля.

– Хтоньская хтонь! Это ещё не мародёрство. Так, клептоманю помаленьку, – отозвалась Тень. – А что ты наследница – это замечательно! Собираешься оставить мне наследство?

– Тебе? Никогда!

– Ну тогда какие вопросы? Вот и приходится добывать самой! – заявила Тень, ещё что-то отправляя в суму.

Рюрик осмотрел стену. Широкая, неприступная, из огромных камней. Такую чудилам не прогрызть. Конечно, существуют ворота, и трубы, по которым поступает вода, и какие-нибудь катакомбы, и сточные трубы, и множество других входов и выходов, по которым сюда могли проникнуть чудилы, но… что это? В стене внизу было множество одинаковых узких отверстий.

Мозг Рюрика совершил немыслимое усилие.

– Эврика! – воскликнул он. – Бойницы подошвенного боя[7]! Через них чудилы и лезли!

– Гениально, Рюрик! Иди купи себе лавровый венок! – похвалила его Тень.

Рюрик иронии не понял и самодовольно приосанился.

– Эй, держи дистанцию! А то начнёшь ещё меня по плечам хлопать! – велела Тень. – Ручки у тебя голове не подчиняются.

– Знаю, – грустно пробасил Рюрик, с печальным любопытством разглядывая свои ручищи. – Мама говорила, что в детстве, когда я ел, она всё убирала, чтобы я больше ничего не хватал!

Они поднялись на стену и сделали неприятное открытие. Хотя всадники по-прежнему стояли вдоль границы песков, небольшой отряд двигался к городу и был уже совсем рядом, на твёрдых скалах. Отряд состоял из десятка верховых на лошадлах, а возглавлял его тот самый человек, который мало походил на атамана разбойников.

– По дну высохшего ручья просочились, – озабоченно сказала Гундря фон Хамс.

Она подняла валявшуюся ржавую алебарду и деловито осмотрела её, проверяя, на что та годится.

– Я его узнала! – воскликнула Фиоля, всмотревшись в атамана. – Это Крисп! Его называли Деревянный Крисп, потому что у него совершенно неподвижное лицо! Он командовал в столице легионом. Потом вышла нехорошая история, папа ужасно на него разозлился, и