За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

большая мать-змея их защищать приползает, точно кто ей тот день вперёд назовёт… – повторила Тень. – Сегодня мы видели громадную змею в песках! Сегодня же проклюнулось и первое яйцо. Значит, и другие амбисфены вот-вот…

Рюрик Мощный издал восторженный кудахтающий звук, совершенно не героический. Все решили, что вождь и герой так отреагировал на новость об амбисфенах, но ничего подобного. Это Рюрик увидел, что, скала, возвращаясь, открыла проход в тайник.

Растолкав всех, Рюрик ринулся туда первым и увидел ржавый меч, прикованный цепью к скале. Меч рванулся из ниши и, если бы длины цепи хватило, точно пронзил бы Рюрика и прочих. Фиоля на всякий случай отодвинулась подальше. Гундря же лишь хмыкнула, хотя кончик меча, подрагивая от нетерпения, завис в пяти сантиметрах от её носа.

«Великий меч. Зарубает всех, кто не достоин. Если считаешь себя достойным – рискни!» — гласила надпись на стене рядом с несколькими разрубленными черепами.

– Какого, извините, Тора, эти недостойные здесь лежат? Но в смельчаках недостатка, вижу, не возникало! – сказала Гундря.

Тень хотела было щёлкнуть меч по лезвию, но, как ни была быстра, едва не осталась без руки: меч оказался ещё стремительнее.

– Видали! Хтоньская хтонь! – радостно закричала Тень. – А, кстати, почему он не перерубит свою цепь?

Точно услышав подсказку, меч попытался перерубить цепь, но её длина была подобрана так, что он не мог развернуться и утыкался в скалу.

– Ага! Всё продумано! – одобрила Гундря. – Есть общеизвестная легенда о корольке Артуриусе, на ней обычно вытягивают двоечников. Этот юный королёк, впоследствии придумавший стол без углов, извлёк из камня меч, который никто до него не мог вытащить. Но тот меч, что примечательно, никого не трогал. Спокойно торчал себе в камне. А этот буйный… чокнутый, я бы сказала!

Обиженный меч рванулся к ней, но цепь опять не пустила. Гундре явно нравилось его дразнить.

– Какова риторика! – ворчливо сказала она. – Великий меч! Почему не «величайший»? Уверена, если открыть волшебную книгу, там найдётся ещё с полсотни магических мечей. Какие-нибудь Меч Бури, Крушитель Доспехов, Сеятель Вдов, Убийца Драконов и ещё видов сто. И всегда какая-нибудь оговорочка. Типа: «Солнечный меч. Днём перерубает дуб, но ночью не сокрушит и травинки». Или: «Птичий меч. Рассекает рыцаря от плеча до седла, но сломается, если столкнётся с воробьиным пером». Вечные оговорочки!

На этот раз меч попытался подобраться к Гундре снизу и ужалить её в ногу. Цепь рванул так, что даже звона не было, – лишь звук натянутой струны. Но опять ему не хватило какого-то сантиметра.

– Зачем вы его злите? – спросила Фиоля.

– Не злю. Проверяю. Обычно волшебные мечи слов не понимают и тупо рубят всё в капусту. А тут вербальная магия: он может не только понимать, но даже обижаться. Похоже, действительно выдающийся клинок, – тихо ответила Гундря.

Рюрик смотрел на Великий Меч тоскующим взглядом, как ребёнок на игрушку, о которой даже мечтать не смеет. Меч был так близко, но коснуться его было невозможно.

– Ты такой красивый! Такой смертоносный! – влюблённо сказал Рюрик.

Меч удивлённо звякнул, и цепь его чуть провисла.

– Ты ему польстил, – сказала Фиоля. – А по мне, так обычная ржавчина!

Вконец рассвирепев (ржавчина была его больным местом), меч стал вырывать цепь из стены, чтобы атаковать дерзкую цезаревну. После пятого рывка кольцо, к которому крепилась цепь, начало выворачиваться из скалы, давшей трещину…

– Ай! – взвизгнула Фиоля.

Ещё рывок, и кольцо вырвалось из камня, но цепь, опутав ногу Рюрика, немного изменила траекторию меча.

Кузя кошкой прыгнул на меч, вцепившись в рукоять. Навершие нежно тюкнуло его по носу, но он всё равно не ослабил хватку.

– Рюрик, помоги! – крикнул он.

Мощными ручищами Рюрик стал подтягивать к себе меч вместе с Кузей. Тот видел, что у друга случился особенно сильный приступ жадности.

Меч рванулся. Рюрик упал, но цепь не выпустил и завопил:

– Не трогай мой меч! Он только мой!

Кузя, понятное дело, меч отпускать не собирался. Меч вертелся, пытаясь стряхнуть обоих. Он приподнимался, падал и накапливал магию, а потом принялся менять обличья, перелистывая века, как страницы иллюстрированного альбома. Вот он превратился в гладиус, затем во фламберг, кончар, эсток, седельный меч, двуручник, копис, катану, тамплиерский меч, палаш и даже в алебарду[9]. Но во всех обличьях Великий меч оставался немного ржавым.

Рюрик схватил в охапку Кузю и стал отдирать его от меча, поочерёдно разжимая ему пальцы.

– Меч мой! Только мой! Никому не дам!

– С ума сошёл! Он нас всех перебьёт! – закричал Кузя, но Рюрик не склонен был делиться.

– А мне плевать! Перебьёт и перебьёт! Главное, что он теперь мой! – ответил он и, просунув под Кузю ногу, толкнул его изо всех сил.

Кузя отлетел к стене. Меч на радостях хлестнул Рюрика цепью, два раза огрел навершием по лбу и освободился. Рюрик, оглушённый, лежал на земле, раскинув руки и с блаженной улыбкой смотрел, как меч разгоняется, чтобы его проткнуть.

– Ты ржавый! Но это ничего не меняет! Ржавый, но красивый! Такой красивый! – произнёс Рюрик и от счастья потерял сознание.

Когда же очнулся, то с удивлением обнаружил, что не только жив, но и обнимает меч, как самый нежный рыцарь никогда не обнимал свою возлюбленную. Меч лежал у Рюрика на груди и вид имел довольный и присмиревший.

– Доверится Великий Меч лишь тому, кто полюбит его до самозабвения, – процитировала Тень и издала свой коронный фырк. – А до этого друзей пытался перебить! Всё совпало! Ну надо же! Вот уж не думала, что этот эгоистин способен хоть кого-то полюбить до самозабвения! А так у него теперь и хрюйс, и меч! Привалило человеку! Что тут скажешь?

Глава 15

Королева драконов

Внимание! Фотографирование с морской свинкой проходит по статье «Жестокое обращение с животными»!

Объявление в парке

Мощные зубцы башни были залиты алым.

– Закат! – сказала Гундря. – Пески отвердели!

Кузя глянул на город с вершины. Они поднялись так высоко, что дома превратились в разбросанные кубики, а улицы и переулки – в плоские лабиринты. Там внизу всё уже было во власти теней.

– Никого! – сказал Кузя, но решил удостовериться и достал свои стёклышки. И сразу увидел погоню. Словно полчища муравьёв сползались к заброшенному городу.

Воины со щитами крались пешком, оставив лошадл в зарослях. Многие были сильно покусаны осами и жаждали мести. А сильнее всех – Деревянный Крисп. Его лицо так распухло, что на нём впервые в жизни появилось выражение. Очень нехорошее.