За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

– Убьют его… геройчик идиотский! Зачем это олениха меня первой схватила? Надо было его! Олень он всегда олень, хоть и летающий, – ругалась она.

Наконец появился Рюрик. Тащившая увесистого парня королева драконов выглядела уставшей. Шлёпнувшись на песок, Рюрик тупо хлопал глазами. Меч свисал с его плеча как верёвка.

– Отравился испарениями! – констатировала Гундря, оттягивая Рюрику нижнее веко.

– Это смертельно? – испугалась Тень.

– Нет, – мотнула головой Гундря. – Амбисфена дохнула издали. Сам яд в него не попал. Но чушь нести будет долго! Рюрик, скажи: «Я дурачок!»

– Я дурачок! – покорно повторил Рюрик.

– Он это признал! – восхитилась Тень. – Он что, всё будет повторять?

– Вероятнее всего, да. Яд подавляет волю, – ответила Гундря.

– А помнить потом будет, что именно повторял?

– Сомневаюсь. Посмотри на него!

– Проверим, – сказала Тень. – Рюрик, скажи… э-э… «я обожаю Тень, а сам я жалкая козявка!»

– Не говори! – закричал Кузя, пытаясь спасти друга.

– Не говори! – повторил Рюрик, после чего, не успел Кузя за него обрадоваться, не менее послушно добавил: «Я обожаю Тень, а сам я жалкая козявка!»

Тень осталась довольна результатом и захотела остаться с Рюриком наедине.

– Всё-всё, Кузечка! Иди! Седлай лошадлочку, грузи хрюйсика! Нам скоро ехать!

Рюрика загрузили на хрюйса, который, соскучившись, бережно поддел любимого хозяина рогом, не оставив ни царапины.

– Все готовы? Вперёд!

Лошадла и хрюйс, давно мечтавшие сделать отсюда ноги, рванули так, что опередили собственный топот.

А из бойницы подошвенного боя за ними с ненавистью наблюдал Деревянный Крисп, про которого все забыли.

Глава 16

Милая беседа трёх гадючек

Шутки, пошученные в три часа ночи, утром всегда кажутся несмешными.

Толстый Герцог

Толстый Герцог сидел в кресле. Кресло было из лучшего каменного дуба, привезённого с островов, но трещало и скрипело при каждом нетерпеливом движении. И это была не вина мастера, но свойство самого Толстого Герцога. Его тело напоминало огромный растягивающийся бурдюк – следствие того, что когда-то он съел тварь первомира. Далеко не всю, а лишь кончик её хвоста, но хватило и этого. Когда Герцог злился, голова у него раздувалась и на неё страшно становилось смотреть. Поэтому, чтобы сильно не пугать приближённых, Герцог носил густую чёрную бороду.

А ещё, несмотря на свои неуклюжесть и толщину, которые он всячески преувеличивал, Толстый Герцог был чрезвычайно ловок и силён. Однажды, когда на него пытались устроить покушение, он, как огромная упругая капля, перелетел четырёхметровую стену, перед этим оторвав одному из нападавших руку с кинжалом. Потом он, конечно, притворился, что его спасла охрана, а дежуривших в тот день стражников, чтобы не проболтались, казнил.

Сейчас перед Толстым Герцогом стояли двое: Деревянный Крисп и Тушнот.

– Ну и где цезаревна? – спросил Герцог, наперёд зная, каким будет ответ.

Приведи они цезаревну, у этой парочки не был бы такой побитый вид.

– Мы её упустили, – уныло ответил Деревянный Крисп.

– Ай-ай-яй! – подчёркнуто мирно произнёс Герцог. – Ну да что поделаешь? Очевидно, так сложились обстоятельства?

Деревянный Крисп молчал, глядя в пол. Его лицо было абсолютно неподвижным. Так он мог молчать часами, ожидая, пока Герцогу не надоест бушевать. А вот Тушноту все эти тонкости были неизвестны.

– Мы так рисковали! Наши воины погибли. Вначале боевой рогонос, потом амбисфена, зыбучие пески… И тут ещё какие-то юные варяги не пойми откуда на голову свалились! – затараторил он.

– Бедные мои воины, – сказал Герцог участливо. – Они погибли, выполняя свой долг, но варяги почему-то уцелели. И вы уцелели. Как это мило!

Тут даже у Тушнота хватило ума замолчать и упасть на колени, потому что за спиной он уже слышал шаги смерти.

– Цезаревну вы упустили, – повторил Герцог. – Это я уже понял. А где то другое, что я велел тебе привезти?

Тушноту не удалось притвориться, что вопрос адресован Криспу. Крисп отвечал только за цезаревну. То другое было ошибкой лично Тушнота.

– Всё было сделано, как вы сказали. Я лично вынес её из императорской сокровищницы! Страшно рисковал. Если бы стража решила меня обыскать… – промямлил Тушнот.

– Никто никогда не обыскивает проедра… Ну? И где? Я жду!

– Она была в повозке. Я спрятал её в вещах Фиоли. Потом, когда они убежали, я лично обшарил повозку…

– И?

– Она исчезла!

– Значит, они забрали её с собой. Двойная неудача. Ты огорчил меня, Тушнот!

– Я всё исправлю!

– Нет, дорогой проедр, уже не исправишь… – грустно сказал Герцог. – Ты совершил три ошибки подряд. Упустил Фиолю. Не принёс мне то, о чём я просил. И предал императора Базилика. Базилик, конечно, мало подходит для того, чтобы управлять империей, но он ведь и в твои дела не лез? Он хоть раз проверял расходы? Хоть раз считал луковицы на кухне во время внезапной ночной ревизии? А я, дорогой проедр, это порой делаю! Не луковиц ради, а порядка для.

Герцог вздохнул. Тело его в кресле поднялось, как тесто.

– Предательство – странная штука! – продолжил Герцог. – Вроде бы оно даёт плюсы, но со временем тот, кто тебя купил, начинает терзаться! «Он ведь и меня когда-нибудь продаст!» – думает он. Эта мысль его страшно терзает, и он всегда делает один-единственный вывод… Стража!

Тушнот попытался обхватить ноги Герцога, но не успел. Мощные руки схватили его и поволокли.

– Вы знаете, кому его скормить! Как давно наши звероящеры не ели? – спросил Герцог.

– Около месяца! – ответил кто-то, скрытый за шёлковой занавесью, за которой, чтобы не маячить на глазах, обычно прятались лучники Герцога.

– Надо же! Как раз время очередного кормления! – приятно удивился Герцог.

Когда вопли Тушнота смолкли, Герцог поморщился и погладил себя по животу. Тот на мгновение раздулся, натянув просторную одежду, после чего вернулся к начальной форме.

Герцог обратился к Деревянному Криспу:

– А с тобой мне что делать? Кому скормить?

Крисп молчал, не давая советов. Когда утаскивали Тушнота, он даже глазом не моргнул.

– Ну хорошо. С этим разберёмся позже. Немедленно продолжи погоню! – приказал Герцог.

– Сколько охотников собрать? – спросил Крисп.

Голос его прозвучал примерно так же, как скрипело кресло Герцога. Герцог и раньше замечал это сходство. Оно его забавляло.

– С ними варяги. Они будут прорываться к себе, и преследовать придётся в горах. Возьми немного, но лучших. Завтра утром жду тебя здесь. Охотников приведи с собой. Хочу на них взглянуть. Ступай!

Крисп молча повернулся и вышел. Шагал он как деревянный человечек, одной рукой придерживая меч, а другой делая отмашку.

Проводив его взглядом, Толстый Герцог покинул кресло и перекатился к окну. Оно было высоким, полукруглым и выходило на гавань.