За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

Другая, личная кухня самого Герцога, по странной причуде находилась рядом со зверинцем. Это была тесная подвальная комната, где бывали только сам Герцог и его верные слуги, все мрачные детины с вырезанными языками. Герцог навещал свой подвал не чаще, чем раз в месяц, после чего, как замечали наиболее наблюдательные из приближённых, зверинец всегда пополнялся новыми обитателями.

Минувшей ночью Герцог побывал на своей кухне, не выдержав обычного интервала. Вчерашний вечер выбил его из колеи. Утром, сонный и отяжелевший, он вновь сидел в своём любимом кресле, которое дворцовые умельцы успели починить. Оба вождя скунсов – Йадд и его перспективный наследник – стояли там же, где и вчера. Стояли и смотрели себе под ноги, только щёки у них были не розовые, а пепельные, а под глазами залегли синие тени. Оба явно не спали этой ночью и едва ли сомкнут глаза ещё ночи две.

Толстый Герцог их вчера не убил. Когда ты кого-то так сильно пугаешь, он потом будет бояться тебя вечно. Станет просыпаться с криком, потому что увидит во сне твоё лицо. И уж конечно, желание хитрить с тобой пропадёт у него навсегда.

Ни с Йаддом, ни с его сыном Герцог с утра не разговаривал. Лишь махнул страже, чтобы впустили Деревянного Криспа. Крисп вошёл не один, спутников было трое.

– Это и есть твои отборные охотники? Ты в них уверен?

– Они лучшие из тех, кого можно нанять за деньги.

Крисп покосился на стоявшего рядом. Крисп был высок, но этому гиганту с головой быка едва доставал до груди.

– Ты кто? – спросил Герцог. Он не был уверен, что чудище понимает речь. Но оно понимало и представилось.

– Меня зовут Гундрик Гидрик Гондрик, – раздался бычий рёв.

– Он букентавр, полубык-получеловек. Медленно раздражается, но если разозлится, всё тут разнесёт! Лучше не злить его, – негромко посоветовал Крисп.

Герцог принял это к сведению. За занавесом были спрятаны лучники, но ни одна стрела сразу не поразит такую тушу.

– Минотавр, значит, тоже был букентавром? – спросил Герцог.

– Минотавр был один из нас, но не лучший.

– А лучший кто?

– Лучший я! Меня зовут Гундрик Гидрик Гондрик! Три имени – значит лучший. Два имени – так себе. Одно имя – совсем плохой. У Минотавра – одно имя!

Толстый Герцог ничего не ответил. Он уже изучал второго спутника Криспа. Точнее, спутницу. Это была львица с женским лицом. Лицо красивое, но хищное, дикое и опасное. И хвост у неё был странноватый: загнутый кверху и увенчанный жалом.

Герцог одобрительно хмыкнул. Откинувшись в кресле и закрыв глаза, он процитировал:

– Мантикора – древневидла переходная, полунынешник, тварь древняя и грозная. Тело имеет львиное, а лицо человеческое, токмо нос широкий. Ко всему тому и хвост скорпионий. Кого кольнёт хвостом – сразу сгинет. Целитель Ктесий, муж разума зело великого, то ведает и слова свои подтвердить готов.

– С Мантикорой всё понятно. Приходилось иметь с ними дело. Надеюсь, эта не хуже других! – одобрительно сказал Герцог.

– Эта лучше, – промурлыкала Мантикора. – Намного лучше всех других.

– Хорошо, Крисп, – кивнул Герцог. – Первыми двумя охотниками я доволен и выбор твой одобряю… Представь нам третьего своего друга!

– Вот! – Крисп сделал шаг в сторону.

Третий спутник Деревянного Криспа не походил ни на ловкую вкрадчивую Мантикору, ни на могучего Гундрика. Это было маленькое бледное существо, с руками и ногами столь тонкими, что его должно было сдувать малейшим сквозняком. На крохотном лице выдавался огромный нос, из которого что-то капало. Где-то сверху примостились крохотные, близко сидящие умные глазки.

– Выглядит не слишком грозно, – сказал Герцог. – А ты кто? Не похож на хорошего бойца!

– Я вообще не боец, – сказало существо, приходя в раздражение. – Я ненавижу оружие. И войны. И военные походы. И вообще походы… и вообще движение… и вообще всё ненавижу. И всех. И вас, Герцог. И ваши тупые вопросы. И ваши тупые мысли… – Герцог махнул рукой, прерывая его.

– Можешь не продолжать. Основную идею я уловил и даже не обиделся. Так кто же ты?

– Шпрох, – простуженно представилось существо. – Мой дед был шпрох, и его дед был шпрох. Я думаю, что и дед моего деда тоже был шпрох. И Крисп мне не друг. У меня вообще нет друзей. И у моего деда не было друзей, и у деда моего деда…

– Шпрох, перестань! – прошипел Деревянный Крисп и наступил ему на ногу. В стопе что-то хрустнуло, и она моментально растеклась по полу, как дохлая медуза. Но тотчас собралась заново.

– Ну вот! Ты сломал мне ногу! Второй раз за день! Чудесно! Что и требовалось доказать! – сказал Шпрох удовлетворённо. – Я тебе, конечно, отомщу. Ты умрёшь мучительно, а я буду хохотать на твоей могиле! Хохотать и плакать, плакать и хохотать!

– Шпрох! – рявкнул Крисп. – Умолкни!

– Он не умеет умолкать. Хозяин, давайте я его убью! – предложила Мантикора и взметнула грозный хвост. На игле дрожала капля выступившего яда.

– Я испугался, – ответил Шпрох. – Весь трясусь. Какой-то жалкий нейротоксин, воздействующий на натриевые каналы! Только учти, Мантикора, когда ты воткнёшь в мою слизь свой хвост, я с ним хорошенько поработаю… Есть парочка интересных идей! Ну, давай! Поиграем в мою любимую игру на моём поле!

Мантикора что-то буркнула, но все заметили, что хвост она отодвинула от Шпроха подальше.

Герцог наконец вспомнил, с кем имеет дело. Он расхохотался и, откинувшись в кресле, произнёс по памяти:

– Шпрох – существо ноющее, томящееся. Вечно стонущее, вечно на всё жалующееся, никогда ничем не довольное, портящее настроение и выпивающее силы одним своим видом. Нос шпроха истекает слизью. В своём носу, как говорят сведущие, шпрох выводит редчайшие вирусы. Весьма в этом многознающ, и никто с ним тягаться не может. Одет шпрох всегда не меньше чем в семь одежд. Это не одежды суть, а отмирающие слои его кожи, разные виды одежд принимающие…

– Так эта болтающаяся жёлтая кофта на самом деле не… – охнул Йадд.

– Папа! Если можно, без подробностей, – толкая его локтем, прошептал Йадд Младший.

– Не меньшей загадкой является, откуда берутся новые шпрохи, ибо хоть и мрут они каждый год, исходя слезами и соплями, изводу им всё равно нет, – продолжал Толстый Герцог. – А вот это уже интересно, откуда вы беретёсь! У тебя есть жена, Шпрох?

– Нет, – сказал Шпрох. – И у деда моего не было жены, и у деда моего деда…

– А дети у тебя есть?

– Двенадцать тысяч. Около того. Или чуть больше, – сказал Шпрох и капнул из носа слизью.

Из этой слизи моментально возник маленький шпрох и быстро убежал,