За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

прежде чем любящий папочка успел придавить его ногой. Возникнув из-за шторы, за крошечным шпрохом погнался слуга с тряпкой, но Шпрох, покачав головой, мягко сказал:

– Не запрещаю, но и не советую. Маленькие шпрохи умеют за себя постоять. Ядов, конечно, знают мало, но они все сильные.

– Довольно! Шпрох – странный выбор, но может пригодиться! – сказал Герцог. – Крисп, ты объяснил охотникам, что от них требуется?

– Нет, – сказал Деревянный Крисп.

– Почему?

– Если бы охотники вам не понравились, зачем им знать что-то лишнее?

Герцог ухмыльнулся.

– И то верно, Крисп! Вчера ты меня огорчил, а сегодня радуешь. Охотники мне понравились, и я объясню им всё сам. Вы должны привести ко мне цезаревну Фиолю. Живой и невредимой, Шпрох! Мантикора, тебя это тоже касается!

– Я ничего не имею против живых и здоровых! – промурлыкала большая кошка со скорпионьим хвостом.

– А я как раз имею, – сказал Шпрох. – Но я принял к сведению вашу принципиальную позицию, Герцог, так что можете не повторять.

– Цезаревна нужна мне как можно скорее! – сказал Толстый Герцог. – Глупая знать придаёт династическим бракам огромное значение! Ей крайне важно, кем был твой дедушка…

– И ещё кое-что, дорогие охотники! – прервал его Герцог. – Мне нужна не только цезаревна! Мне нужна ещё КОРОНА!

– Корона? – повторил Деревянный Крисп, а Йадд и Йадд Младший насторожили уши.

– Старая имперская корона, украденная Тушнотом из сокровищницы Базилика! Корона, которую покойный проедр вёз мне, но не довёз. Ею когда-то венчался на царство самый первый император. С неё началась история империи. Сейчас корона другая: с драгоценными побрякушками, тяжёлая. Уверен, её надевают только на приёмы. Первый же император носил корону не снимая, днём и ночью! Она была лёгкой и удобной, скрывалась в волосах, а единственное её украшение – глаз Пифона!

– Пифона? – недоверчиво пробасил Гундрик Гидрик Гондрик. – Той самой древневидлы?

Толстый Герцог кивнул.

– Да, гиганта, который девять раз мог обвить гору Парнас! И семь раз – Дельфы! Это чтобы лучше представлять его размеры. Чтобы убить Пифона, Аполлон выпустил, по одним источникам, сто, а по другим – тысячу стрел. А ведь даже одна его стрела топила боевую ладью! Глаз Пифона окаменел. Долгое время его использовали лишь маги, передавая из рук в руки, а потом он украсил первую корону империи! Вот на чём действительно держится империя – на силе самой первой короны! Но со временем всё это, конечно, позабылось, и корону сослали в сокровищницу, где она пылилась вместе с потускневшими золотыми монетами. И почему у великих людей такие жалкие потомки? Вместо героя рождается курёнок!

– Зато в скромных покоях, меж бутылей и окороков, порой выковываются герои, которые заберут у курёнка империю! – засмеявшись, сказал Йадд Младший.

Йадд посмотрел на сына так кисло, что тот мгновенно притих. Мать Толстого Герцога была трактирщицей. При случае Герцог сам любил об этом вспомнить, но не любил, когда это делают другие.

– Правильно, Йадд! Намекни сыну, что я слишком толст для его тонкой лести! – одобрил Герцог. – А вы, охотники, помните: мне нужна эта корона! Выглядит она как скромный обруч с камнем. Лишь тот, кто владеет глазом Пифона, сможет удержать в своих руках империю. Кроме того, глаз Пифона передаёт своему хозяину мысли чудил, а значит, и власть над ними.

– Зачем кому-то знать мысли чудил? Разве они и без того не понятны? Кого-то съесть, от кого-то удрать? – удивлённо пробасил Гундрик Гидрик Гондрик.

– Глаз Пифона передаёт сокровенные мысли чудил. Те, которые составляют сущность каждого чудилы. Знать их – всё равно что знать истинное имя! И не только чудил. К людям это тоже относится, – сказал Толстый Герцог. – Так было написано в книге целителя Ктесия.

– А можно на неё взглянуть? На книгу Ктесия? Я заплатил бы писцам, чтобы сняли копию! – загорелся Йадд.

– Увы, дорогой Йадд! Книга существует только в моей голове, и то не целиком. Она пропала много лет назад, – ответил Герцог.

– Как пропала? – не поверил Йадд.

– Её унёс сам целитель Ктесий, муж разума зело великого, как он себя называл. Да, скромностью Ктесий не отличался. И предпочитал не называть себя магом. Целитель. Хм. Поначалу мы с ним ладили, но однажды зимой он прихватил свою книгу и сбежал в горы. Поиски результатов не дали. Книга исчезла без следа… Я многое бы дал, чтобы её вернуть. Что-то ещё, Йадд? Ты так стоишь, будто проглотил раскалённую монету!

– Да, – сказал Йадд, кланяясь. – С цезаревной могут оказаться два вождёнка… Те, что помогли ей сбежать. В горах полно опасностей… Голодные чудилы, льды… Я подумал, вдруг они случайно погибнут, и тогда мой сын…

Толстый Герцог поморщился.

– Я всё уже понял про твоего сына… Если юные варяги погибнут, я переживу. Но если что-то случится с Фиолей или глазом Пифона…

Йадд поклонился.

– И мне потребуется твоя помощь, Йадд! – продолжал Герцог. – Но об этом позже! Иди!

Вождь Скунсов поклонился и вместе с сыном выскользнул из зала.

– Когда нам отправляться? – спросил Крисп.

– Как? Вы ещё здесь? Я думал, вы уже в дороге, – сказал Герцог.

Глава 18

Хлестун и плевадло

Профессиональная деформация – это такая тётка со сломанными ушами.

Йозеф Эметс

Про горы поётся куча романтических песен! – сказала цезаревна Фиоля, извлекая ногу из сугроба. – В детстве я обожала их слушать! Даже серёжки свои подарила одному скальду, который пел про всякие там вершины. А теперь знаете что? Обещаю, что прикажу запустить из катапульты следующего оруна, который надумает исполнить при мне песню про горы.

– Не нравится? Это всего-навсего третья вершина, а перевала ещё не было, – сказал Кузя. – И с нами лошадла и хрюйс! Иногда на них можно даже проехаться.

– Угу, – фыркнула Фиоля. – Очень недолго. А потом опять выкапывать хрюйса из сугроба. Почему-то ни в одной песне про горы про это не пелось.

– Хрюйсы – чудилы равнинные. Лошадлу же ты пока не выкапывала. Опять же снег тут не везде, а лишь местами! – сказала Тень.

Герундий, высоко задирая ноги, вышагивал по камням. Изредка приостанавливался, чтобы сбить хвостом крупную стрекозу или вытянуть из скальной трещины ящерицу. В горах Герундию нравилось. Лошадлы неплохо адаптированы к скалам, по крутым склонам перемещаются не хуже коз.

– А ещё я хочу есть! – простонала Фиоля.

– Так ешь! Все блага для величеств! – разрешила Тень.

Это было, конечно, издевательство, потому что еды у них почти не осталось. В надежде кого-нибудь подстрелить Тень уже третий час шла с луком наготове. Но всё, что встречалось,