За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

в такое чудовищное везение. За подобное раньше сжигали на кострах. Два смертельно опасных чудилы бросились на царевну и… разорвали друг друга. А та: «Ой-ой-ой, пойду порыдаю в жилетку верной Гундречке!» Лично я – спать. Кто меня разбудит – застрелю.

Она нырнула в спальный мешок и затихла.

– Что это были за чудилы, Кузя? – спросила Гундря.

Кузя сдвинул брови так, что все его веснушки сблизились.

– Скорее всего, хлестун и плевадла. Оба вида – засадные хищники. Могут по несколько лет ничего не есть и караулить добычу, – сказал он и процитировал из книги:

ХЛЕСТУН – чудила, на шар с хвостами похожая. Хвосты сии навроде лап ей служат, но ни суставов, ни костей никаких внутри не имут. Может хлестун своими хвостами добычу, как спрут, опутать, либо удары будто кнутом наносить. Умеет по деревьям сноровисто скакать. Одну ветвь обкрутит, качнётся, другую ветвь захлестнёт – и так скачет. Любит пещеры, дупла, ямы и иные подобные места, где укрытия себе ищет. Морозов зимних не переносит.

ПЛЕВАДЛА – чудила на диво страховидная: огурец, шипами утыканный. В огурце два глаза круглых, зорких и как бы в один сливающихся. Ползает медленно. Зубов у плевадлы никто сроду не видывал. Целиком добычу заглатывает, коли судьбина к нему лицом повернётся. Глотает плевадла также кости мёртвые, колючки, плоды древесные, а всего более камни небольшие любит. Когда видит добычу какую или напасть кто на неё желает, раздуется поперёк себе шире и те камни плевать начинает с большой силой и меткостью.

– И что же там, по-твоему, приключилось, в пещере? – спросил Рюрик.

– Кто его знает? – ответил Кузя. – Хлестун сидел у потолка. Плевадла прятался в трещине. Хлестун бросился на Фиолю сверху. Плевадла снизу обстрелял его градом камней. Хлестун, израненный, кинулся на плевадлу, и они прикончили друг друга… Странно, конечно, что на самой Фиоле ни царапины, только слизь чудил. Фиоля, ты что-нибудь помнишь?

Цезаревна в ответ только икала.

* * *

Кузя опять не поместился в спальном мешке. Он собирался улечься возле хрюйса, но тот устроился спать в болотце. Для хрюйсов это самое обычное дело. Кузя отправился к лошадле, но Герундий спал стоя. При этом ухитрился так замаскироваться в тростнике, что не виден был с двух шагов. Тогда Кузя перекочевал к костру и стал подкармливать его ветками, чтобы согреться. Вдруг спальный мешок шевельнулся. Из него, юркая, как змейка, выползла цезаревна Фиоля.

– Можно с тобой посидеть? – спросила она.

Кузя кивнул. Он давно мечтал побыть наедине с Фиолей, но теперь просто сидел и бросал в огонь ветки.

– Тут это… дров маловато… – буркнул он. – А так сиди, конечно. Мне огня не жалко. Всё равно тепло в небо уходит.

– Ты умеешь хранить тайны? – спросила Фиоля шёпотом.

– Не проверял, – осторожно ответил Кузя. Когда человек клянётся, что умеет хранить тайны, это верный признак, что он проболтается уже сегодня.

– Мне приснился кошмар. То, что было в пещере. Я будто заново всё пережила. Мне кажется, что это я убила плевадлу и хлестуна…

Кузя не поверил. Хлестуна не прикончил бы и бешеный берсерк с двумя секирами, такая это опасная и быстрая тварь.

– И как же ты их убила? – осторожно спросил он.

– Я схватила хлестуна, ударила несколько раз о камни и швырнула этого в другого… Плевадла обстрелял меня. Я уклонилась от камней и прикончила его тоже. Потом словно очнулась, закричала и… ты прибежал и вытащил меня из пещеры! – рассказала Фиоля.

– Хлестун весит, как молодой кабан, – заметил Кузя. – Его ноги как канаты. И уклониться от камней плевадлы очень трудно. Я никогда не слышал о человеке, которому бы это удалось.

Фиоля опять начала дрожать и, чтобы согреться, протянула к огню руки.

– А вдруг… а если… я не человек? – с усилием выговорила она.

– А кто ты?

– Не знаю. Но мне так снилось. И тогда, в пещере… Всё произошло очень быстро. Я не понимала, кто я, не понимала, что происходит с моим телом. Я… я просто убила этих чудил, а потом закричала и… словно проснулась… Не сейчас проснулась, а тогда… как бы сон внутри сна… А если меня прокляли? Или одну из моих бабушек? В мире полно древней магии… Что ты об этом думаешь?

Кузя недоверчиво поинтересовался, случалось ли такое раньше.

– Нет, – ответила цезаревна. – Но однажды в дворцовом парке на меня напал охотничий пёс моего отца. Огромный, натасканный на волков и медведей… На охоте его укусила бешеная лиса. Никто не успел ничего сделать… Помню, как собака летит ко мне по воздуху… Я закричала, и… пёс просто умер… в прыжке… от разрыва сердца. Отец, очень бледный, успокаивал меня… сказал что-то про проклятье… какая-то фейса… Но я была маленькая… Я испугалась… Этот огромный пёс с клочьями слюны подвисает в воздухе, потом его что-то отбрасывает – и он мёртв. Это я его убила, да?

– Не знаю, – сказал Кузя. – Но если ты перехватила в прыжке хлестуна и уклонилась от камней плевадлы… А сейчас можешь в кого-то превратиться?

Фиоля покачала головой.

– Мы учили боевую магию. Бодуэн показывал нам всякие простые штуки… ну вроде этой…

Кузя сделал быстрое движение, и искры из костра притянулись к его ладони.

– Это всё так, мелочи! Но превращаться в кого-то и убивать плевадл… Тут надо иметь особый дар. Не думаю, что сам Бодуэн им владеет.

– А что за дар?

– Дар превращения. Есть оборотни, а есть анимаги. Оборотень превращается не по своей воле, а под влиянием каких-то обстоятельств, вроде полнолуния. Обычно оборотень понятия не имеет, что делает в превращённом виде. Очнётся где-нибудь в лесу, рядом с разорванным оленем: «Ой! А кто его так? Ведь не я же?» А анимаг превращается, когда захочет сам, осознанно.

– Я не умею осознанно. Значит, я оборотень? Не анимаг? – спросила Фиоля.

– Если ты оборотень, то очень быстрый. Собаку ты убила быстро… а плевадлу с хлестуном вообще за мгновения… Так превращаться могут только анимаги… Но тогда бы ты всё помнила…

Цезаревна благодарно кивнула.

– Кое-что я помню… они… мой папа и те другие в парке… были очень напуганы… Мне показалось, что они боялись меня даже сильнее, чем пса, который мог их покусать… Ты же никому не скажешь?

– Нет, никому, – пообещал Кузя. – А Гундря знает?

– Гундря из варягов, откуда-то отсюда, с Бешеного Полуострова. Её захватили в плен. Тогда в парке её не было, она появилась позже, но, думаю, отец мог ей что-то рассказать. Он ей доверяет…