За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

Вторым рядом шагали спешенные кочевники-лучники – кривоногие, приземистые. У каждого по два колчана стрел. Больше привыкшие к седлу, они шли по песку вперевалку. Кое у кого за поясом был ещё чекан для ближнего боя.

– Предвижу неприятности! – сказал Кузя. – Воинов много. Очень много. И с ними куча лучников.

– Да? – всполошилась Фиоля. – То есть нам конец? Вообще-вообще конец? Тогда я сейчас скажу ужасную глупость. Отдайте меня Толстому Герцогу! Может, тогда они от вас отстанут.

– Ну уж нет! Не отдадим! – рьяно возразил Кузя.

– Вот-вот, – добавил Рюрик. – Если ты станешь женой Толстого Герцога, то кем ты будешь? Толстой Герцогиней? Сама подумай!

– А так ты будешь вождихой Лосиных Медведей! Ведь согласись, что это совсем другой статус! – насмехалась Тень.

– И ты забыла, что у меня есть Великий меч! Он нам поможет! – заявил Рюрик. Клинок лежал у него на плече. Ножнами Рюрик пока не обзавёлся.

– Правда? – спросила Тень. – И против лучников поможет? Значит, если я пущу в тебя стрелу, он её отобьёт? Проверим?

– Давай! – согласился Рюрик и красиво поймал клинком закатное солнце.

Тень выхватила стрелу, прицелилась, но в последний момент стрелять не стала, а пнула Рюрика в голень. Рюрик ойкнул и запрыгал на одной ноге.

– Меч не отби-ил! – пропела девочка.

– Он думал, ты стрелять будешь. А так бы разрубил!

– Много думать вредно. Ну, пусть разрубит!

Тень бросила в Рюрика перчаткой. Тот хватанул мечом, но не попал, и перчатка мазнула его указательным пальцем по носу. Тень засмеялась. Рюрик, покраснев от злости, стал колоть упавшую обидчицу мечом и пинать ногами. Тень оттолкнула Рюрика и подняла перчатку.

– Не порть вещь! Разве так не видно, что ни одной дырки нет!

Рюрик с тревогой уставился на меч. По мечу, принявшему свой изначальный вид, прокатывались золотые волны. А ещё он выглядел размякшим, едва ли не мурлыкал от удовольствия. Казалось, разрубить им что-либо сложнее, чем перепилить дерево варёной макарониной.

– Он выглядит… м-м… счастливым и абсолютно… м-м… раскисшим, – констатировала Гундря.

– Ага, – ехидно добавила Тень. – Меч нашёл своего героя. Теперь ничего рубить не может. У них что-то вроде медового месяца: богатырь и его железка. Так что, видно, на будущей вождихе Лосиных Медведей придётся жениться Кузе! Не слышу протестов?!

Кузя с удвоенным рвением стал нацеливать свои стёклышки на подножье скалы. Воины были уже почти у ворот.

– Я не сказал, что я – за, – пробурчал он.

– Но ты и не против? Ты и этого не сказал, заметь! – напирала Тень.

– Вначале надо разобраться с погоней! – ответил Кузя, чувствуя неотрывный взгляд Фиоли.

– Не увиливай! Говори: ты против или не против? – наседала Тень.

Словно для того, чтобы помочь смущённому Кузе, песок под ногами воинов точно взорвался. Один воин с воплем провалился по пояс. В следующий миг его облепили с десяток юных амбисфен и мгновенно сожрали вместе с нагрудником, щитом и даже штанами. Кочевники, обладавшие отменной реакцией, осы́пали амбисфен тучей стрел. Но толку от этого не было никакого.

Деревянный Крисп резко обернулся, соображая, какие приказы отдавать. Из сумрака раздался леденящий душу вопль. Юная амбисфена повисла на серьге у бородатого копейщика. Тот наудачу махнул копьём и сшиб с ног кого-то из своих, к большой радости лезущих отовсюду маленьких двухголовых древневидл.

– О, вот и амбисфенята проклюнулись! Не обманула Кузю книга: все в один день! – удовлетворённо произнесла Гундря фон Хамс.

Песок взрывался повсюду. Каждую секунду один-два фонтана взлетали к небесам. Это из яйца вылуплялся очередной малыш. Всех малышей объединяло одно: они очень хотели есть, при этом в еде были непривередливы. Нагрудники, тетива луков, шлемы, обивка щитов, ну и, конечно, сами воины.

Некоторое время воины ещё пытались отбиваться. Когда дерёшься в темноте, колотя вокруг булавой или нанося уколы копьём, не всегда сразу понятно, то ли ты побеждаешь, то ли тебя побеждают. Однако крики – а они становились всё ужаснее – быстро объяснили, что к чему. Амбисфены времени на крики не тратили: умирали молча, но пока были живы – ели.

Ушлые кочевники давно уже удирали. Стрелы они использовали лишь для того, чтобы по одной бросать их на землю и так отвлекать амбисфен.

А Деревянный Крисп всё ещё стоял столбом и размышлял, какой приказ отдать. Бежали уже все. Толстенький Тушнот нёсся последним, подвывая от ужаса. В глубинах песка кто-то, быстро вращаясь, прорывал огромную воронку, куда валилось всё, что не успевало добежать до её краёв. Мелькали страшные пожирающие головы. Это к концу трапезы явилась огромная амбисфена, мать милых малюток.

Тушнот провалился в воронку вместе с бегущим перед ним воином, но проедру повезло чуть больше. Атакуя снизу, чтобы сожрать воина, амбисфена подбросила Тушнота, и он умчался куда-то далеко и надолго.

Деревянный Крисп наконец очнулся. Бросившуюся на него малютку-амбисфену он отразил щитом и теперь наблюдал, как она пожирает этот щит, выплёвывая медные и бронзовые детали.

– Вкусно? – поинтересовался Крисп.

Амбисфена оторвалась от щита и попыталась укусить его за нос одной из голов.

– Бежим! – сам себе приказал Деревянный Крисп и через дыру в стене пролез в город.

Нестись по песку никакого смысла не было. Он бы не успел.

* * *

Огромная амбисфена была взбудоражена до крайности. Голодные детёныши ничего не соображали и вцеплялись матери в чешую зубами. А тут ещё воины, стрелы, скрипучие лошадлы. Амбисфена решилась выползти из песков и направиться на охоту в город. Раньше туда заползали лишь её малютки, она же уходила на глубину, туда, где скалы были раскалёнными, а грунтовые воды кипели, наполняя пещеры горячим паром.

Амбисфена высунула из песка обе головы. Одна голова не почувствовала ничего, так как ноздри и рот у неё были забиты песком, зато вторая безошибочно различила, что в городе есть добыча. На вершине большой башни амбисфена уловила движение и тепло. Движение и тепло – это еда.

Почуявшая добычу голова высунула раздвоенный язык, стараясь собрать как можно больше сведений. Другая голова, видя заинтересованность первой, начала торопливо отплёвываться и тоже высунула язык. Когда дело касалось охоты, обе головы действовали заодно, хотя в иное время у них и возникали конфликты. Например, одна голова спала, а другая, таща куда-то тело, ударяла её о камни, что приводило первую в бешенство.

Амбисфена заползла поглубже в пески и начала с дикой силой работать хвостом для разгона. А дальше произошло то, о чём все уцелевшие воины будут рассказывать своим потомкам. Это знание будет передаваться из уст в уста, пока кто-нибудь не встретится с летописцем. Амбисфена стрелой