Невероятные похождения Лассе-Майи, рассказанные им самим - Ларс Мулин

вызывали, а потому мое сердце до сих пор свободно. Дескать, самое мое горячее желание – найти в сельской тиши человека, который стал бы мне верным спутником на извилистом жизненном пути. Далее, опять же будто невзначай, я дал понять, что батюшка обеспечит мне безбедное будущее, ибо и сам он человек далеко не бедный.

– Раз такое дело, мамзель вряд ли захочет жениха из крестьянского сословия, им больше подходит сынок какого-нибудь горнозаводчика, и у их батюшки таковой наверняка уже есть на примете, – сказал хозяин.

– Батюшка доверил мне самой право выбора будущего спутника жизни. Главное, чтобы тот, кто станет моим мужем, сделал меня счастливою. А какого он будет сословия, не столь важно.

Такое умонастроение хозяин в высшей степени одобрял.

– Вот перед вами мой сын, что привез вас в наш дом, – обратился он ко мне. – Пора ему уже найти себе суженую. Мне бы хотелось на старости лет передать ему все дела и отдохнуть. Если и правда происхождение так мало для вас значит, я бы посмел предложить вам в женихи моего наследника.

– Происхождение ничего не стоит, – заверил я его. – Ваш сын неиспорченный, добрый юноша, он заслуживает такой же неиспорченной и доброй жены. Что касается меня, трудно не принять столь лестного предложения, и, если судьбе будет угодно, чтобы мы породнились, уверяю вас, в моем лице вы обретете самую благодарную сноху.

Старик пожал мне руку, сватовство состоялось. Мой суженый больше не мог оставаться в постели, он вскочил, сгорая от страсти, и был встречен моим ликующим возгласом:

– Возлюбленный мой! Вчерашний счастливый случай вверил меня в твои бережные руки! Твой батюшка выбрал меня тебе в невесты, что ты на это скажешь?

Он жмурился и облизывался, как лиса на жирного гуся, и, вероятно, в его воображении такая мадемуазель, как я, представлялась ему чуть ли не ангелом. Возлюбленный мой был по-деревенски робок, он топтался на месте, заикался и не мог толком слова вымолвить.

– Подойди ко мне, позволь для начала обнять тебя! – позвал я его.

Мой призыв еще пуще воспламенил жениха, его охватила знакомая многим любовная лихорадка, от которой беднягу била дрожь, и он трепетал всем телом.

– Подойдите, дети мои, я соединю ваши руки, – велел отец.

Мы подошли к его постели, и он торжественно исполнил старинный ритуал. Я стал называть жениха – суженый мой, стариков – батюшка и матушка, а их дочку – золовушка.

Вся семья радовалась, а я неустанно ее развлекал. Из всех моих любовных приключений это было единственное, когда дело дошло до помолвки. А все из-за того, что мне надо было где-то переждать самые лютые зимние холода. Эти люди искренне привязались ко мне, а между мной и молоденькой золовушкой и вовсе установилась дружба столь тесная, что иногда я мечтал поменять в моей помолвке и действующих лиц, и роли, – это доставило бы мне куда больше радости! Несколько раз я порывался уехать домой, чтобы заручиться согласием моих родителей на замужество, но будущие свекры неизменно уговаривали меня отложить поездку на более благоприятное время. Все домашние хлопоты постепенно легли на меня, я потчевал семью гораздо более изысканными блюдами, чем те, к которым они привыкли, а внутреннее убранство комнат, к которому я приложил руки, стало еще наряднее. Все превозносили меня до небес, особенно мой жених, гордый тем, что сумел найти такое сокровище. Даже сыновья пастора исходили завистью: надо же, такая красота достанется сыну простого крестьянина.

По воскресеньям я иногда ходил с женихом в церковь, а бывало, мы шли прогуляться в город, хотя я каждый раз опасался, что в Вестеросе меня кто-нибудь узнает, но до сих пор все заканчивалось благополучно. Жених баловал меня чудесными подарками, я же как-то раз купил бутылку арака[18] и лимонов, а вернувшись домой, приготовил большую чашу пунша. От моего напитка батюшка с матушкой не могли оторваться, особенно усердствовала матушка, пока пунш не свалил ее с ног. Такого дивного аромата в своем доме им до сих пор обонять не приходилось. Мы с золовушкой к пуншу почти не притронулись. Зато, разгоряченный пуншем, мой суженый расхрабрился и больше не желал расставаться со мной даже на ночь. Невеста призывала его к терпению, совсем скоро перед Богом и людьми они будут соединены на всю жизнь; она даже обняла его и поцеловала, что примирило его с вынужденным воздержанием; к счастью, и юная золовушка пришла мне на помощь.

В конце концов я объявил, что больше поездку домой откладывать нельзя, поскольку существует исстари заведенный порядок ставить отца в известность о том, что у его дочери есть жених, даже если она и не сомневается в том, что батюшка одобрит ее выбор и охотно последует за дочерью в дом, где живет ее избранник.

Жених предложил провезти меня через Чёпинг и Арбугу, оба места небезопасные для меня, хотя там меня все-таки знали меньше. Отец жениха поддержал предложение сына, а жених был и вовсе на седьмом небе от счастья, ибо такая поездка приближала его к брачному ложу. Больше всех мой отъезд опечалил юную золовушку, казалось, таинственная природная тяга, возникшая между нами, соединила наши сердца. Ее прощальное объятие было дружеским и невинным, она ведь даже не подозревала, что я не та, за кого себя выдаю. Я же, со своей стороны, испытывал к ней такие нежные чувства, каких до сих пор не испытывал ни к одной женщине.

На прощанье жених вручил невесте весьма недешевые подарки в знак своих серьезных намерений и глубокой любви. Со стороны всех и каждого в этой семье я видел доброжелательство и преданность. Во время прощания с ними у меня на глаза навернулись непритворные слезы, между нами установилась истинно дружеская связь. Золовушка провожала меня некоторый отрезок пути, после чего мы горячо обнялись с ней и расстались. Жених вез меня очень медленно, мы толковали о домашних делах, которые будем решать сообща в нашей будущей супружеской жизни. В Чёпинге мы оставались до вечера. Гуляли по улицам под руку, но мои чувствительные уши так и горели, когда мы зашли в городской трактир. В этом самом городе я совсем недавно предстал перед судом, мне даже посчастливилось прогуляться по нему в кандалах и наручниках. Несколько раз нам навстречу попадался прокурор, но это не произвело нежелательных последствий.

Позже я нашел возницу, готового довезти меня до Арбуги. Жених прощался со мною в глубокой тоске и проливал горючие слезы, а я старался утешить его, обещая незамедлительно вернуться. На том мы и расстались. Часть