Вампир. Естественная история воскрешения - Франческо Паоло Де Челья

«социального» сознания, которые могли иметь различные причины: голод, употребленные вещества – то, что можно выпить, вдохнуть, втереть. Также, скорее всего, совершавшие обряд впадали в некие идиопатические состояния, спонтанного или спровоцированного экстатического транса45. Назовем этот опыт rêverie – путешествие сознания в надземное пространство, выход в инобытие, происходивший сам по себе или вследствие тех или иных причин. Отметим, однако, что причина и не всегда обязательна: в конце концов, подсознание не столь нуждается в логической последовательности событий, сколь сознание. В любом случае, судя по рассказам, субъекты действия в этом состоянии отсутствовали, потому что «отправлялись искать небесного волка» (вероятно, здесь работают те же аналогии, по которым до недавнего времени малышей с расстройством аутистического спектра поэтически называли «детьми луны»). Искатели волков чувствовали себя будто в полете, точно мистики, которые наблюдали, как их душа покидает тело, отправляясь в другое измерение.

В сознании общества того времени, люди-вулколаки неизменно были связаны с духовными и магическими сферами. Насколько можно судить, данная обрядовая практика изначально не считалась чем-то негативным. Скорее она была демонстрацией мощи. Затем, вероятно из‑за усиления церковной риторики, действующие лица обрядов стали восприниматься как «маги», которые забирают энергию и приносят зло. Подобное могло произойти не только из‑за влияния Церкви, но и из‑за возникшей поляризации добра и зла, своего и чужого, которая, судя по всему, явилась одним из результатов взаимодействия соседних общин: «Мой магический проводник – хороший, твой – плохой». Как бы то ни было, прежде люди-вулколаки творили нечто важное и ценное. Но позже все изменилось. Метаморфические практики стали связывать с регрессией к инстинктивному, «дочеловеческому» либо же «сверхчеловеческому» состоянию, чья дикая, неконтролируемая природа пугала и отворачивала от себя46.

Вулколаки действовали как при жизни, так и посмертно – особенно после того, как их демонизировали. В магическом измерении границы между жизнью и смертью размыты, и в разных сообществах одна и та же фигура могла относиться к сонму живых либо же мертвых. Иной раз вулколак, как известно, находился в двух состояниях одновременно. Отчасти это связано с переплетением погребальных обрядов и стремлением властей (гражданских ли, религиозных) держать под контролем – на физическом и духовном уровнях – мир мертвых и собственно процесс погребения.

Представления о вулколаке, безусловно, встраиваются в своего рода гомеостатическое единство различных мифологических фигур. И здесь перед нами – огромное разнообразие явлений и проявлений. Однако следует уточнить, что, каким бы ни было реальное состояние румынских вулколаков (рум. – «вырколаков», vârcolaci) и прочих им подобных – сон, транс, измененное состояние сознания или даже небытие, сродни посмертному – на первый план выходит то, как сами местные жители воспринимали их, впуская в свои сны и фантазии. К примеру, когда кто-то говорил: «Мой сосед Василе – вулколак» – это значило, что злосчастный Василе, скорее всего, нередко впадает в глубокий сон, утверждая при этом, будто встретился с небесными животными (если он вообще в такой момент в состоянии разговаривать). Также это означало, что Василе приходит к своему соседу во снах – в облике человека или собственного двойника-зверя. Вряд ли мы ошибемся, предположив, что по ночам во сне – с открытыми глазами или закрытыми – монстров и чудовищ видели практически все. Однако прислушивались люди только к тем, кто в местном сообществе обладал почетным правом голоса. Деревенские «лидеры мнений» неизменно называли вулколаков/вырколаков «другими» – что бы это ни значило. Живыми или мертвыми. Сообщалось, что они нарушают сон – незваные и чужие, ибо тот, кто вторгается в ночное спокойствие, в умиротворенность сна, – всегда чужак. И если вот он – да-да! этот мрачный Василе – если он молчит, а рассказывает про него сосед, то – какие тут сомнения! – мы имеем дело с вампиром. Вот и все.

Сказанное нами подтверждается в одном из первых значимых свидетельств о выходце из многочисленного рода вулколаков. Свидетельство на греческом языке зафиксировано в рукописи, датируемой широким периодом между XIV и XVI веками (но скорее ближе к концу XVI века). В этом тексте взаимодействие живых и возвращенцев, приносящих болезни и смерть, происходит в пространстве сновидений: «Иные утверждают, что видят вулколаков во сне. И якобы те говорят: „Мы съедим тебя (или кого-то другого, называя при этом имя будущей жертвы)“»47.

Они подобны волкам, которых мучает жажда – но не воды, а плоти. Вулколаки пожирают печень и внутренние органы жертв, пока те спят48. И все это – в самом разгаре ночи49.

Да здравствует волк!

Но не всегда все было именно так. Иной раз потусторонние видения оказывались дневными и осязаемыми. Например, в свидетельстве из Истрии конца XIX века сообщается:

Люди верили, что у каждого клана есть свой кудлак (вукодлак) и крсник/кресник (положительный социально-мифологический персонаж, связанный с огнем)50. Они противоположны по своим функциям и значению. Кудлак стремится навредить людям, кресник защищает их. Оба способны превращаться в животных – обычно в свиней, быков или лошадей. Кудлак, как правило, черный, кресник – белый или других цветов. Кудлак нападает на людей ночью, пугая их, а иногда даже и убивая, но вскоре кресник вступает с ним в беспощадную битву и побеждает. Нет в этой местности человека, который бы сомневался в существовании вукодлаков. Здесь почти не встретишь тех, кто хотя бы раз в жизни не видел их… <…> В большинстве случаев кудлак нападает на людей после своей смерти. И потому, если в ком-то из недавно умерших подозревали кудлака, перед погребением такому покойнику перерезали сухожилия под коленями. <…> Я встретил одного из них в 1880 году. <…> Вид его казался жалким, даже убогим и беззащитным, но, по достоверным свидетельствам, это был кудлак! Я до сих пор хорошо помню, как в юности с трепетом проходил мимо его дома. Однако еще при жизни он избавился от злого духа, обитавшего в нем, исповедовав свои грехи. С тех пор в Дубашнице [на территории современной Хорватии. – Прим. ред.] больше не было кудлаков – священники их изгнали. Дедушка несчастного Чорпорича (упомянутого кудлака) также был из этой нечестивой породы и после смерти по ночам мучил людей, принося в дом беду. Чтобы покончить с ним, жители Дубашницы подняли его тело из земли и под покровом ночи пронзили его колом из ветки боярышника51.

Это письменное свидетельство проливает свет на важные моменты и помогает осмыслить немало интересных сопутствующих вопросов. Прежде всего, в данном тексте подтверждается мысль о том, что, когда волки были низвергнуты с небес или, по крайней мере, когда их влияние уменьшилось, все члены вулколачьей семьи постепенно лишились своего божественного статуса. Более того, они очеловечились. Это, в каком-то смысле, оправдывало необычное поведение вулколаков, но также и связывало их с дьявольским началом. Южные славяне воспринимали таких персонажей как людей или полулюдей, способных погружаться в реальный или самовнушенный экстатический сон, способных в моменты «отсутствия» здесь и сейчас на земле общаться с сущностями незримого мира. Также славяне придавали им метаморфические силы и возможность воздействовать на астральный, животный и человеческий миры на расстоянии. Первое письменное упоминание об этом относится к 1590 году: речь о судебном документе с хорватского острова Крк (Велья). В нем сообщается о предполагаемом колдуне (маге) из живых, который зовется вукудлахом (voucudlach)52.

Если говорить в целом, магические способности, проявившиеся при жизни, продолжали оказывать воздействие – возможно, даже более пагубное – и после смерти. Легко представить, что в давние времена обнаружение тела, не подвергшегося разложению, могло породить истории об очередных представителях семейства вулколаков. И в тех историях, рассказанных с самого начала, отчетливо прослеживаются предвестники страшной посмертной судьбы у тех, кому суждено было стать нечистью после ухода в мир иной. Что ж, похоже, именно так все и происходило. Надо заметить, весьма часто: мы уже рассматривали