От акта к актерству. Руководство Яна Фабра для перформера XXI века - Люк ван ден Дрис

выражается и в его поведении за столом, которое становится более непринужденным и расслабленным. Перформер уже не сдерживается, возможно, даже позволяет себе рыгнуть или случайно опрокидывает бокал. Это признаки начала смены кожи, первого этапа метаморфозы.

По мере того как тарелка пустеет, а кусок мяса всё дальше проходит пищеварительный процесс, атмосферу то и дело прерывает нечто, о чем никто не подозревал и что исчезает столь же внезапно: например, неожиданный рык, крик, неконтролируемое лягание, разинутая пасть, оскал… Лежащий на тарелке убитый дикий зверь восстает из желудка перформера, превращаясь в живую особь. Перформер сам не понимает, что происходит, совершенно не может сдерживаться, но в целом делает вид, что ничего не происходит. Будто ненадолго открывается шлюз, и нечто чуждое и примитивное прорывается сквозь все слои приличия. Затем шлюз снова задраивается. И потом открывается опять. Дикий зверь медленно, шаг за шагом просачивается сквозь кожу перформера: он становится тем, что ест. Перформер превращается в экзотическое, дикое, опасное животное, которое еще недавно лежало на его тарелке.

По мере того как зверь вырывается из загонов приличия, ему требуется больше пространства и динамики: он всё более свободно двигается, пытается провоцировать других зверей или прячется. Дикий зверь требует вернуть ему полную автономность. Как в звуках, так и в движениях он сполна отвоевал свою животную силу.

Как уже говорилось выше, суть упражнения – в промежуточном, в сумеречной зоне между животным и человеческим, в неопределенной переходной области: там, где инстинкт препарирует приличия, «нормальность» затрагивается чем-то, прорывающимся сквозь глубокое нутро. В юридической терминологии это называется «состоянием аффекта». То, что вырывается из-под корсета, – это пробуждающийся в человеке зверь, лишающий его человеческих форм. Нечто чистое, опасное, возможно, даже чудовищное (с точки зрения культуры). Нечто пограничное, непостижимое. Нечто взрывоопасное, со сверкающим оскалом. У этой промежуточной фазы есть определенная длительность и структура: метаморфозу от цивилизованного человека к животному важно переживать последовательно. Возможно, что одна рука еще чинно орудует вилкой, а другая уже превратилась в когтистую лапу. Или верхняя часть туловища ведет себя очень формально, а под столом из всех швов уже вылезает дикое животное. Возможно, что один кусок мяса отрезается по этикету и с самообладанием, а следующий зубами отрывается от кости, со всеми причитающимися звуками, будто это трепещущее сырое мясо. Медленно, шаг за шагом перформер позволяет дикому зверю зародиться в себе, как в первой серии упражнений с животными. Только после этого животное полностью выйдет на сцену и начнет свободно бегать по залу роскошного ресторана.

«Стань тем, что ты ешь» – не только демонстрация животного, но и исследование пищеварительных соков. Съеденное незамедлительно воздействует на тело: вся пищеварительная система участвует в этом упражнении, желудок, печень, селезенка и кишечник реагируют на то, что попадает внутрь через глотку. Кожа, возможно, станет одутловатой и вспотеет. Химическая реакция пищеварения, скорее всего, затронет и обоняние. Процесс сжигания-превращения пищи в энергию для тела переживается перформером изнутри, как своего рода лаборатория кислот, газообмена, расщепления… Это исследование сродни одной из первых трансформаций в животного, а именно в ящерицу, проглатывающую и переваривающую насекомое. Здесь также важно прежде всего исследовать организм изнутри.

Тело, показанное в этом упражнении, находится в состоянии разложения. Оно освободилось от постоянной формы, оно больше не зажато границами кожи. Это полусущество, где-то в промежутке между человеком и животным. Оно непостижимо, оно – гибрид.

Стань тем, что ты ешь. Перформер Ивана Йозич

«Старики»

«Старики» – еще одно упражнение на трансформацию, продиктованное внутренним, физиологическим изменением. Перформеры выстраиваются в линию по задней стене пространства. Каждому из них предстоит пройти свой собственный путь до переднего края сцены. Этот путь столь же интенсивный, сколь и выматывающий, он представляет собой испытание ментальной силы, воображения и внутренней трансформации. Те десять метров, что перформеры пройдут от задней до передней линии сцены, физически они ощутят так, будто пробежали марафон, и на себе почувствуют, что значит жить в дряхлом теле, измученном ревматизмом. Задействуется весь организм: нужно обратиться к каждому волокну, каждой мышце, каждому нерву, каждой кости, каждому суставу, каждой складке на коже. Всё, от волос до ногтей, принимает участие в исследовании этого старика или старухи.

Перформерам предлагается примерить на себя тело девяностолетнего мужчины или женщины. Он или она давно утратили былую гибкость, тело дрожит и трясется как осиновый лист. Каждое движение дается с трудом, подрывая те остатки моторики, что еще кроются в этом окончательно изношенном теле. Всякое движение преисполнено сомнения и страха, ведь, возможно, следующий шаг не удастся вовсе, быть может, последует судьбоносное падение или старик на что-то натолкнется, получив еще больше синяков, которые уже не заживут. Всё приходится делать аккуратно, сдержанно и медленнее медленного. Дистанция преодолевается миллиметр за миллиметром. Старый человек – это иссушенная версия того, кем перформер был когда-то. Всё в нем бесконечно хрупко. Кажется, что с каждым шагом он становится еще немного старше. Он дрожит и едва плетется в надежде перебраться на противоположную сторону. Упражнение стартует от задней линии пространства с пробуждающегося внутреннего тремора. Сначала ментально: перформеры готовятся к тому, чтобы впустить в тело внутреннюю дрожь.

Проще всего начать с какой-то одной части тела, например с руки, вызвав в ней дрожь, сначала искусственно, но это спровоцирует внутренний тремор. Этот тремор – наиважнейший принцип всего упражнения. Дело в том, что дрожь нужно вызвать изнутри, она возникает с внутренней стороны организма и перемещается изнутри наружу[49]. Перформеру следует пробудить в себе внутреннюю дрожь, что дается тяжелым трудом и требует упорства. Не имитировать, не начинать трястись снаружи – тряска и содрогание не внешние, контракция рождается из глубины. Нужно держать эту мышечную силу внутри, чтобы короткие вибрации приводили тело в состояние дрожи, будто непрекращающиеся резонирующие волны. Следует правильно настроить этот процесс с самого начала упражнения. В движение приводятся не группы мышц – дрожь возникает из малейших волокон, которые начинают неконтролируемо вибрировать, распространяя тремор по всему телу до тех пор, пока не вздрагивает каждая мышца.

В упражнении задействовано всё тело, и перформеры непрерывно сканируют себя, проверяя, все ли малейшие частицы, каждая ли деталь организма затронуты тремором. Важно не забывать о лице. В трансформациях, подобных этой, лицо может стать отправной точкой: когда задействованы нос, глаза, щеки, челюсти, зубы и уши, остальное следует само собой. Лицо для Фабра – своего рода организм в миниатюре, к нему всё сходится и от него антеннами связывается с остальным телом. Тело должно захлестнуть непрекращающимся, изнурительным