Все возвращается - Лев Кирищян

Перед моими глазами возникла вдруг картина огромных очередей в посольства России и Израиля, которые по иронии судьбы располагались в одном здании на бывшей улице Плеханова, переименованной в проспект Давида Строителя.

– Да, это так, – ответил я. – Эмиграция была многомиллионной, но уезжали в основном в Россию и в Израиль. В США могли уехать лишь те немногие, у кого там были родственники. А в Россию и в Израиль двери были широко открыты. И, по-моему, именно поэтому туда отправлялось большинство.

– Ну и почему ты не поехал в Россию, несмотря на столь широко открытые двери? Ты свободно говоришь по-русски, ты получил там образование, у тебя там родственники. Тебе там могли помочь, ты бы там сразу нашел работу. Ты бы жил в своей культурной среде. Что тебя остановило?

– Я не был уверен, что там не произойдет того же, что и в Грузии, и в Армении, и в Азербайджане, и в Чечне, и в Таджикистане. Испытав однажды безумие гражданской войны, я больше не хотел этого видеть нигде.

– Вот ты и ответил на свой вопрос! – воскликнул Даг. – Я повторю. Ты сказал: «Я не хотел воевать! Я не хотел насилия. Я готов был все бросить и начать жить на чужбине только ради того, чтобы не видеть этого насилия. Я хотел спасти свою семью от насилия и жизни в обществе, основанном на насилии, и я готов был много трудиться, чтобы достичь этого!» Это так?

– Да это так, – подтвердил я.

– Слушай, но ведь так думало и большинство из тех, кто мигрировал сюда в течение двух столетий. Население этой страны состоит из тех или потомков тех, кто жил за океаном. И там за океаном они подвергались насилию из-за войн и деспотий, или унижению, или грабежу со стороны разных паразитов, называвшихся аристократией. Именно там за океаном они поняли, что больше так жить не хотят и не могут. Однако, будучи энергичными, но не агрессивными людьми, они не хотели поднимать восстаний, убивать и умирать. Они нашли для себя более приемлемый выход – «проголосовать ногами» и уехать на другую сторону планеты, где своим трудом, а не чужой кровью можно добиться для себя и своих детей лучшей доли. И они уехали, оставив на родине свой дом, в котором жило не одно поколение их предков. Они оставили друзей и родных, оставили привычный уклад жизни и отправились в полную неизвестность. Ну и что, ты думаешь, многие из англичан, французов, немцев или итальянцев решились на это?

– Да нет, наверное, – предположил я. – Думаю, большинство осталось на родине и продолжило служить своим королям и аристократам. Если бы было иначе, то в Европе не было бы национальных государств типа Франции или Италии…

– Ты прав, – кивнул Даг. – А следовательно, те, кто уехал, были по натуре своей несколько иными людьми, с иным типом характера, готовыми упорно работать и рассчитывать только на себя. Именно таких людей и именно с такими чертами характера и отфильтровал океан для Нового Света.

Даг задумался и помолчал минуту, как бы собираясь с мыслями.

– Да, вот еще на что я хотел бы обратить твое внимание, – добавил он. – Интересно, что, приехав сюда, эти переселенцы основали на другой стороне Земли Нью-Йорк, Нью-Орлеан, Нью-Порт и еще много других «новых» городов. Потому что хотели построить совершенно иной, новый мир – без королей и аристократий, национализма и религиозной розни, мир, построенный на личной инициативе, а не на коллективном подчинении, мир, где успех человека пропорционален вложенным им усилиям, а не приложенному им насилию. И ты с семьей приехал сюда, в этот мир, ты живешь здесь уже восемь лет. И вот ты едешь на автомобиле на работу. И теперь я спрашиваю тебя: хочешь ли ты нарушать мир, установленный людьми, психологически подобными тебе?

– Да нет, – ответил я. – Зачем мне нарушать установленные правила, и не только в езде по дороге?

– Все правильно, не хочешь, – повторил Даг за мной. – Я тебе скажу больше: ты не хочешь нарушать эти правила так же, как и большинство тех, кто тебя окружает. А ведь эти люди привозят сюда своих детей, а с ними вместе и соответствующий генофонд. Дети их детей уже не видят иерархов власти, не видят войн и насилия, поэтому вырастают спокойными, свободными людьми и пополняют собой это общество. Дети китайцев и англичан, родившиеся на этой земле, уже канадцы или американцы. С первых же лет жизни они приучаются к взаимоуважению.

Тут Даг еще раз замолчал на минуту, открыл свой видавший виды термос и налил в его крышку кофе.

– Более того, – продолжил он, отпив пару глотков, – родители, подвергающие детей домашнему насилию, могут лишиться родительских прав, а в особых случаях и самих детей. Итак, дети не подвергаются насилию в семье и привыкают разрешать все конфликты ненасильственным путем, на основе определенных правил. Так их воспитали, а потому в дальнейшем они не будут ездить по боковой полосе хайвея. Во всяком случае, мы этого нигде не видим. И мы знаем, что люди поступают так не из страха наказания, а из того самого чувства уважения к порядку, друг к другу и из понимания чужих интересов, которое ты назвал словом «вежливость». Короче говоря, все потому, что люди с детства были воспитаны строго определенным образом. А других воспитывает специальная система адаптации, созданная для поддержки новых эмигрантов.

– А «другие» – это кто конкретно? – поинтересовался я. – И что вы имеете в виду под воспитанием? Вопрос, вообще-то, сложный. В Советском Союзе тоже ведь была очень мощная система воспитания «других». Но едва СССР прекратил свое существование, как «другие» немедленно вернулись в исходное хищно-животное состояние, невзирая на десятилетия «социалистического воспитания трудящихся». И этих «других» оказалось так много, что даже трудно было представить. Знаете, как сказал кто-то из великих римлян: «Варварство всегда вырывается наружу сквозь щели цивилизации». И варварство, как пожар, может в одночасье погубить все, что создано цивилизацией за столетия. Я это видел сам и, в частности, от этого и уехал.

– Хорошо, я постараюсь объяснить тебе мою, возможно субъективную, точку зрения. – сказал Даг. – Раньше Канада входила в состав Британской империи, которая потом превратилась в Содружество наций… ну примерно как Советский Союз превратился в Содружество Независимых Государств. Когда семья распадается, а общих интересов еще много, разумные люди стараются сохранить хотя бы дружеские отношения. Так вот, в странах Содружества наций нет взаимных виз и люди, скажем, с Карибских островов могут легко приехать в Канаду. В США же исторически сложились огромные латиноамериканские и