Все возвращается - Лев Кирищян

разных уголков земного шара в разное время и при разных обстоятельствах? Я не мог объяснить себе этот феномен, потому что излюбленное объяснение – национальные особенности характера, культура или воспитание – здесь не подходило. Люди, действовавшие в этих критических условиях, относились к разным народам, расам и культурам. Мне даже начало казаться, что именно этот феномен и привел к тому, что никакие войны, революции и иные социальные катаклизмы не происходили в США и Канаде за последние полтора столетия. Однако это были те самые полтора столетия, когда Европу и Азию сотрясали наиболее страшные войны и революции, повлекшие за собой человеческие и материальные потери, которые во много раз превысили все потери этих же стран за предыдущие тысячелетия их нелегкой истории.

Я не находил ответа. Я видел вокруг себя тех же англичан, французов, немцев, русских и украинцев, иранцев, индусов, пакистанцев и китайцев – и все они вели себя совсем иначе, чем их соотечественники у себя на родине. Так что же произошло? Почему те же люди в этой части Земли вдруг столь резко изменились?

Приехав на работу (а я к тому времени работал в Университете Райерсона), я поделился своими впечатлениями с одним из профессоров, который родился и всю жизнь прожил в Канаде. Все звали его Даг, хотя полное имя его звучало как Даглас. Это был пожилой, подтянутый, очень хорошо и широко образованный человек. Вообще-то, он уже года два как вышел на пенсию, но время от времени заглядывал к нам на кафедру, чтобы поговорить со старыми коллегами, так как жил недалеко. Зная его любовь к истории и способность к анализу, я задал ему вопрос, возникший на основе моих дневных наблюдений. Вначале Даг не понял, в чем, собственно, состоит вопрос, и переспросил меня. После повторного объяснения того, что меня так сильно поразило, он вдруг громко засмеялся и произнес фразу, которую в свою очередь не понял уже я.

– О да, – сказал он. – Это все океан! Это все влияние океана. У нас тут Гольфстрим проходит в Атлантике, и это его эффект. Мы все тут под сильным его влиянием. Окей?!

Удивление мое после подобного ответа лишь усилилось. Я было подумал даже, что, возможно, неясно изложил вопрос, поскольку заподозрить Дага в том, что он хотел подшутить надо мной, я не мог никак.

– Даг, прошу прощения, – продолжил я, – но я не совсем понимаю, при чем тут Гольфстрим и Атлантика. То есть я понимаю: ураганы бывают, тайфуны – да, это Атлантика. Но как это влияет на поведение людей? Причем столь синхронно и эффективно?

– Нет, тайфуны здесь ни при чем, – произнес Даг. – Океан – это фильтр. Кстати, теперь уже не только Атлантика, но и Тихий океан последние двадцать-тридцать лет работает для Северной Америки как фильтр. Я имею в виду социальный фильтр. Вот скажи, зачем ты покинул свою страну, взял свою семью и переехал в Канаду?

– Как зачем? – ответил я. – Война у нас там была гражданская. Не хотел и не мог я участвовать в этом грехе страшном и не хотел, чтобы дети мои были вовлечены в нее и тем более пострадали или погибли. Перспектив не видел я ни для себя, ни для детей. Да что говорить, вы же и так все знаете – типичные причины эмиграции. Почти весь Торонто, если не вся Канада, из таких эмигрантов и состоит.

– Подожди минуту, – продолжил расспросы Даг. – Что, война так не понравилась только тебе и твоей семье? Или она не понравилась большинству людей в твоей стране? Окей, я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь: «Разве может понравиться людям, когда пара сумасшедших политиков устроили бойню в родной стране ради власти или наживы?» Не так ли? Так вот, не понравилось всем, но сюда приехал ты со своей семьей и еще пара таких же ребят вроде тебя. Но что-то я не слышал о повальной эмиграции в Канаду из Грузии.

– Ну конечно, – возразил я, – канадское иммиграционное ведомство такие критерии на въезд установило, что, по-моему, надо было быть Эйнштейном, чтобы сюда прорваться. Кстати, и финансовый порог почти непреодолим для людей из стран, в которых, как вы верно выразились, пара политиков устраивает свои бойни за власть. Потому что, когда в доме разгорается пожар, дом немногого стоит. Потому вот вы и не слышите о повальной иммиграции ни из Грузии, ни из Боснии и Сербии, ни из Африки. А при чем тут Атлантика с Тихим океаном, я все же не пойму.

– Окей, подожди минуту, – прервал меня собеседник. – Мы не это обсуждаем. При чем тут критерии Министерства иммиграции? Там парни тоже достаточно веселые, но я не о них говорю. Я тебя спрашиваю: когда ты в Канаду ехать захотел, там, в Грузии, многие хотели вместе с тобой в Канаду ехать? Ты в канадском посольстве много видел людей из Грузии с заявлениями на визу в Канаду? Я тебя спрашиваю только об этом.

– Нет, не много. Я вообще из Грузии там никого не видел, хотя почти месяц ежедневно бывал в посольстве.

– Почему?

– Что почему? – переспросил я

– Почему ты никого, кроме себя, из Грузии не видел в нашем посольстве? – уточнил свой вопрос Даг. – Ты был единственным доктором наук в Грузии, который немного знал английский и смог продать квартиру, чтобы преодолеть непреодолимый финансовый барьер на пути в Канаду? Других не нашлось?

До меня стало доходить, куда клонит Даг и что он имеет в виду, когда говорит о социальном фильтре. Нет, это не посольство Канады – это я сам решил, что мне надо ехать в страну, где мои профессиональные возможности будут востребованы, где моя семья будет жить в мире и покое. И я выбрал не самый легкий вариант. Возможно, один из самых трудных. Выбрал совершенно сознательно, заведомо зная, что мне предстоит. Нет, у меня не было иллюзий ни относительно моего знания английского, ни относительно того, насколько я отстал как специалист за годы вынужденного профессионального простоя. Нет, я не рассчитывал на помощь со стороны тех или иных государственных структур в Канаде. Я надеялся только на себя и поддержку своей семьи – и больше ни на кого. Вот о чем, видимо, говорил мой собеседник, которого я никак не мог понять.

– Я понимаю, – начал я, – что вы хотите сказать. Вы полагаете, что сюда едут люди, сами выбравшие эту страну, а не вообще все люди, которых принудили к тому внешние обстоятельства. И в этом плане океан, как вы выразились, выполняет функцию социального фильтра.

– Ты уловил мою идею, – широко улыбнулся Даг. – Это я и пытаюсь донести до тебя. Я ведь не говорю, что из Грузии вообще никто