Все возвращается - Лев Кирищян

– Они что, не ржавеют у вас или только что выбросили? – спросил Хачик у проходившего мимо рабочего.

– Что вы? Уже год, наверное, как лежат! А не ржавеют, потому что нержавейка, а точнее легированная сталь – выбросить нельзя, передать этот мусор некому.

Дядя Хачик завороженно смотрел на «мусор» и собственным глазам поверить не мог. Прямо перед ним лежало несколько тонн ножниц. Ну то есть не ножниц, конечно, а каких-то вырубок из-под штампа. Но дядя Хачик уже видел, что если вот здесь посередине ударить зубилом, а потом хрупкую легированную сталь просто переломить пополам, а вот эти отверстия совместить и расклепать заклепкой или свинтить винтом нужного диаметра, то получаются изумительные ножницы для стрижки овец и вообще кого угодно. Причем их и точить не придется, так как сталь легированная и резать будут непосредственно кромки обеих половин, которые чтобы затупить – танк разрезать надо! В общем, дядя Хачик понял, что перед ним лежит сокровище, причем лежит целый год и этого никто не замечает!

Дядя Хачик рванул на всех парах к директору завода, к которому пришел по делу, теперь уже выглядевшему совершенно незначительным. Как и полагается, начал он разговор с того самого незначительного вопроса. Директор завода, человек опытный и Хачика знавший давно, пообещал помочь, а затем спросил:

– Ну а теперь говори, что тебе действительно надо!

– Если так спрашиваешь, скажу, – начал Хачик. – Давно приглядываюсь я к вон той блестящей куче железок. Что с ними делать, пока не знаю, но тебе, как я понял, эти железки не нужны. Давай я тебе освобожу площадь и вывезу этот мусор.

– Слушай, дорогой Хачо, я понимаю, что ты умный человек, но зачем нас тут всех за дураков держишь? Скажи, что задумал, может, мы чем поможем. Знаешь, у нас тут не только мусор лежит. У нас тут и станки, и оборудование, и рабочие есть. Так что же пришло в твою светлую голову?

– Мне пришло в голову освободить тебе площадь для нового мусора. А говорю я так, потому что еще не знаю, чем моя затея кончится, а болтуном в твоих глазах быть не хочу. Когда сделаю, что задумал, тогда не забуду и про тебя. Сам знаешь, Тбилиси – город маленький, далеко не разбежимся. А понадобятся твои станки, так я к тебе снова приду, а пока не надо.

– Ладно, Бог с тобой, не хочешь пока говорить – не говори. То, что друзей не забываешь, знаю! Только ты учти, что этот мусор называется «цветмет», то есть цветной металл, и просто так я его списать не могу – могу только передать из моей организации другой организации с баланса на баланс. Понял?

– Понял, мог бы и не говорить. И так ясно, что, если бы мог списать, давно бы списал, меня бы не дожидался. Так я тебе принесу все необходимые бумаги, а ты мне с транспортом помоги: твою же, в конце концов, площадь освобождаем.

– Ладно, ладно, помогу, – рассмеялся директор. – Ну и аферист же ты!

– Вот здесь ты прав, – усмехнулся в ответ Хачик. – То, что во всем мире называется «деловой человек», у нас называется «аферист».

На том и расстались. Через несколько дней дядя Хачик вновь посетил директора завода и немало удивил его бумагой за подписью председателя одного из горных колхозов о передаче этому колхозу «металлических отходов из спец. металла за номером…» с баланса на баланс.

Прочитав бумагу, директор залился таким звонким хохотом, что аж секретарша вбежала в кабинет: подумала, не случилось ли чего…

– Нет, я говорил, что ты аферист, а ты все не соглашался! Но ты гениальный аферист, и, если бы я не знал тебя и всех твоих анекдотов, точно ничего не понял бы. Но ты же сам мне рассказывал анекдот про тачки.

– Про тачки? – удивился дядя Хачик. – Не помню.

– Хорошо. Напомню. Значит, через проходную завода один тип все время в конце смены провозит мусор на тачке. Охранник на проходной начинает подозревать, что не только мусор он возит, а под мусором что-то ворует с завода. Останавливает этого типа каждый день, ковыряется в мусоре – ничего найти не может. На тачке смотрит, под тачкой смотрит – ничего нет. Потом, когда этот тип уволился, охранник встречает его как-то на улице и говорит: «Слушай, дорогой, знаю, что ты что-то воровал. Расскажи, да? А то я все никак успокоиться не могу». – «Хорошо, скажу. Я тачки воровал, как ты не понял?»

– Э, дешево ты меня ценишь! – воскликнул Хачик. – Думаешь, я такой мелкий тип, что из-за того, чтобы грузовик твой сгонять в район и обратно, я столько тебя беспокою? Нет, дорогой, все не так! Отвечая словами твоего анекдота, скажу так: я «ворую» у тебя непосредственно сам «мусор». Потому что я в этом «мусоре» вижу товар, а вы тут всем заводом видите в нем никому не нужные отходы. Это все происходит потому, что Карл Маркс вам рассказал, что деньги делает труд. А я, Хачик Манукян, всю жизнь вижу, что деньги делает фантазия, а труд бывает и никому не нужным сам по себе!

– Слушай, Хачик, дорогой! Ты, оказывается, не только аферист, но еще и философ. Это что-то новое. Эту теорию в противовес марксистско-ленинской мы должны называть Хачикиной!

– Нет, надо называть просто учением дяди Хачика, – поправил Хачик

– А почему «дяди»?

– Потому что так звучит авторитетнее. А в учениях это самое главное. Все равно никто ни черта не понимает. Поэтому главное – чтобы чувствовался авторитет!

На следующий день Хачик пришел на завод, чтобы «сопровождать груз», на что имел соответствующую бумагу. Невдалеке от задних ворот у стены грустно стоял заводской грузовик. Водителя не было, а двое немолодых рабочих лениво грузили в кузов металлический «мусор».

Дядя Хачик представился «сопровождающим груз» и спросил, когда можно ожидать завершения погрузки.

– Завтра-послезавтра, может быть, дня через два – кто знает? – был ответ. – А куда спешить – что, премию выпишут, что ли?

– А если выпишут, то когда? – хитро улыбнулся дядя Хачик.

– Кто выпишет? Наш директор? Никогда, – воскликнули рабочие.

– Нет, не директор. Я вам выпишу ровно через три часа, сразу по завершении погрузки, потому что больше, чем на три часа, здесь работы нет.

– Ну это можно, но пахнет четвертаком, – заявил один из рабочих.

– Это как же вы двадцать пять рублей пополам делить будете? – поинтересовался Хачик.

– На каждого, на каждого по четвертному, – быстро нашелся другой.

– Хорошо, договорились.

Через три часа, когда Хачик