Все возвращается - Лев Кирищян

так далее. Потом около часа «погуляли» по улице и мы с одним из соседей. Никто вроде бы и не координировал патрулирование – координация этих действий происходила как бы сама собой. На улицах города не было ни беспорядков, ни повышенного внимания полиции, которой обычно не видно вообще.

Пройдясь с фонарем вдоль нескольких улиц нашего района, я увидел ту же картину, которую лучше всего можно охарактеризовать как «доброжелательная настороженность». С другой стороны, почти всюду чувствовалась деятельная подготовка людей к долгому отсутствию электричества в домах. Никто ни на что не жаловался и никто не рассчитывал на помощь государственных или муниципальных структур, однако было совершенно очевидно: попроси помощь у соседей или даже у первого встречного – и ее немедленно и бескорыстно окажут. Люди сами справлялись с неожиданно возникшей проблемой, и при этом казалось, что какой-то невидимый координатор синхронизирует их деятельность. Я смотрел на все происходящее и никак не мог понять, где же располагается этот координатор. Что позволяет людям столь слаженно отрабатывать возникшие проблемы, не мешая друг другу, но грамотно взаимодействуя? Тем вечером ответа я не нашел.

Утром следующего дня люди поехали на работу, которую никто не отменял. Светофоры не работали, и мне было трудно представить, как в городе с четырехмиллионным населением, имеющим в своем распоряжении более двух миллионов автомобилей, можно без риска для жизни ездить, не используя средства регулировки уличного движения. Однако то, что я увидел, потрясло меня до глубины души. Возможно, на людей, родившихся или долго живущих в Северной Америке, картина эта не произвела ни малейшего впечатления как нечто обыденное и совершенно естественное, но меня увиденное поразило так же, как, наверное, американских индейцев поразили пушки первых европейцев.

Подъехав к перекрестку, я увидел, что несколько машин двинулись и проехали мимо меня в поперечном направлении. При этом все остальные автомобили стояли на перекрестке. А все машины, подъехавшие к перекрестку вслед за только что проехавшими, остановились, в свою очередь пропуская поперечный поток. И так далее. Работало правило «первый подъехал – первый проехал», причем работало оно в голове у каждого водителя. Никто даже и не помышлял его нарушить. Никто, видимо, не думал: «Я спешу и поэтому проеду первым». Во всяком случае, я полдня провел в разъездах по городу в тот день и всюду наблюдал одно и то же.

Правда, бывали исключения. Например, на одном из перекрестков две машины двинулись почти одновременно, не поняв, кто из них первым подъехал к перекрестку. Увидев это, оба водителя немедленно затормозили, чтобы пропустить друг друга, и водитель того автомобиля, который после приглашающих жестов все же проехал первым, жестом же поблагодарил не только пропустившего его человека, но и водителей машин, подъехавших следом, за дополнительную минуту ожидания. Меня поразило, что на протяжении многих часов люди, находившиеся в столь непривычных условиях, не проявляли раздражения, грубости и тем более хамства по отношению друг к другу. Я видел только взаимное уважение, если не сказать чуткость.

И тут я вспомнил, что точно по такому же принципу работает система разрешения конфликтов в компьютерных сетях общего доступа, например в интернете.

В свое время, когда концепция интернета еще только разрабатывалась (не без помощи специального научно-исследовательского фонда военного ведомства США, именуемого DARPA), вопрос «арбитража» конфликтов доступа в сеть был изучен тщательнейшим образом. Рассматривались централизованные арбитры и децентрализованные с приоритетным характером доступа и без оного, и в конце концов выяснилось следующее. Оказалось, что наилучшим в смысле соотношения «стоимость – эффективность» является принцип организации сети, основанный на «вежливости» компонентов сети друг к другу. Этот принцип получил название «распределенный арбитраж с самоопределением конфликтов».

Работает он следующим образом: каждый из компьютеров в интернете, прежде чем послать сообщение, «снимает трубку» и слушает состояние сети. Если она не занята, то компьютер посылает сообщение, а если занята, то ждет. Но возможен случай, когда несколько компьютеров одновременно «снимают трубку», слышат, что сеть не занята, и начинают передачу. Тогда каждый из компьютеров сам прерывает свое сообщение, предоставляя право передачи остальным. Но, поскольку таким образом поступает каждый из этих компьютеров, передача сообщений всеми прекращается на какое-то время. Через некоторое время, случайное для каждого из компьютеров, передача одним из них возобновляется. Если конфликт повторяется, то и правило самоарбитража конфликта срабатывает вновь.

Может сложиться впечатление, что подобные конфликты в сети будут возникать часто и правильнее всего, если некий внешний судья будет их разрешать. Однако это только так кажется. В действительности же оказалось, что такой судья-арбитр эффективно работает, лишь когда сложность системы невелика, точек обмена информацией мало, а следовательно, мало и конфликтов доступа в сеть. Если же сложность системы возрастает и количество компьютеров различных систем исчисляется сотнями и тысячами, то центральный арбитр становится очень сложным, а значит, дорогим и медлительным. При этом гораздо более эффективным становится подход, когда вместо центрального арбитра в каждом компьютере устанавливается локальный арбитр, работающий по единым для всей сети законам – на основе «вежливости» по отношению ко всем остальным ее компонентам. Так вот, после многолетних исследований и тестирования выяснилось, что этот принцип оказался самым эффективным. На его основе и возник интернет, объединивший людей всего мира в одно информационное сообщество.

Я ехал по городу, лишенному электроэнергии, и, казалось бы, наконец понял: люди действуют так, а не иначе, поскольку по опыту знают, что такое взаимодействие наиболее эффективно для их же собственного блага. И все же… Население Торонто ведь очень разнородное и включает представителей разных народов, культур и религий. И тем не менее все они обладали этим знанием, которое, получается, возникло в них ранее, до этой энергетической катастрофы. Точно так же вели себя люди на улицах Нью-Йорка 11 сентября 2001 года, когда громадные здания Всемирного торгового центра рухнули после удара авиалайнеров. Но ведь та страшная трагедия произошла впервые за всю многовековую историю Нью-Йорка. Он никогда не подвергался ни бомбардировкам, ни артиллерийским обстрелам. Его никогда не осаждали, в нем не вводили военное положение. И все же на обесточенных улицах города не было ни беспорядков, ни мародерства, ни жажды решить свои проблемы за счет других людей. Было нечто совершенно противоположное. Владельцы небольших магазинов раздавали воду и пакеты с едой, люди несли теплые вещи и одеяла для пострадавших, сдавали кровь для раненых. В городе не было паники, а была как центрально координируемая, так и самостоятельная работа людей, столкнувшихся с бедой.

Так что же научило людей подобному поведению? Откуда возникло это спасительное знание во всех без исключения людях, приехавших из самых