Все возвращается - Лев Кирищян

афроамериканские диаспоры. Для них океан тоже был социальным фильтром, правда, совершенно иного, если не сказать противоположного рода. Колонизация Карибских островов, Мексики, Перу и так далее происходила прежде всего с целью грабежа, а не освоения. Не строили испанские конкистадоры ничего нового, а с крестом и мечом прошлись по беззащитной территории древних цивилизаций, чтобы перенести свою Испанию в Америку…

Даг, снова ненадолго прервавшись, выпил еще несколько глотков ароматного кофе.

– Да, они тоже были весьма энергичными людьми, – продолжил он свою мысль, – только очень агрессивными и не очень трудолюбивыми. Как и все профессиональные солдаты тех времен, они не умели и не хотели работать, считая это ниже своего достоинства, но с легкостью готовы были убивать и жечь ради собственного обогащения. Ну и какой генофонд они оставили в той части Америки, где закрепились?.. Потому-то в этом регионе на протяжении четырех веков и не утихали войны и восстания, один диктаторский режим сменялся другим. Да и сейчас там царит нищета в той или иной степени. Почему? Что, природные условия плохи, или нефти и ископаемых нет, или предприятия строить под ласковым солнцем труднее, чем в Канаде или на севере США? Нет, просто у населения несколько иной генофонд!

– Даг, – сказал я, – этому вашему утверждению можно найти очень много возражений. Прежде всего, генофонд там сложился не только от конкистадоров, коих было в целом немного в процентном отношении. Немалый вклад в генофонд на Карибских островах, по-моему, внесли привезенные рабы, которых здесь называют черными. Не так ли? Если посмотреть на сегодняшнее население Ямайки или восточной части Кубы, можно легко увидеть именно этот генофонд.

– Я с тобой полностью согласен. Только это никак не противоречит тому, что я сказал. Посмотри: конкистадоры действительно сами решили приехать в Новый Свет из Испании, например. Но мотивация у них была агрессивная и хищническая. Остальных же, то есть рабов, туда переселили насильно, так как большинство коренного населения той же Ямайки или Кубы умерло от гриппа, которого эти островитяне раньше не знали. А чтобы их заменить, многих других, повторюсь, переселили насильно, часто и не считая людьми. Более того, этих вынужденных переселенцев отбирали прежде всего по физическим, а не по каким-либо иным данным. Они должны были быть сильными и выносливыми – и все. Так что социальный фильтр океана работал совсем не так, как для Северной Америки. Ты понимаешь мою мысль?

– Да, понимаю. Но все же… По-моему, более пяти миллионов представителей народов майя до сих пор живут в Мексике. Думаю, что в Перу и других странах Латинской Америки тоже далеко не всех погубил грипп, однако бедность царит и там. Как это объяснить?

– Конечно, в чем-то ты прав, но далеко не во всем, – возразил Даг. – Все эти народы уже жили на своей земле десятки тысяч лет, но так и не ушли от рабовладельческого строя. Никто там не рвался ни к какой свободе. А если и вырывался, то быстро становился таким же рабовладельцем. Ведь люди не знали другого общественного уклада. Поэтому они были ничуть не менее агрессивными, чем те же конкистадоры, их поработившие и ограбившие. Но в северной части Северной Америки ситуация была принципиально иная. Знаешь ли ты, что первые европейские переселенцы купили у индейцев территорию сегодняшнего штата Нью-Йорк? То же самое было и в Канаде, где переселенцы с индейскими племенами не воевали, а, как правило, договаривались. Можешь ли ты представить на минуту, чтобы Кортес купил у ацтеков или майя какие-нибудь территории?! Этим и отличается океанский фильтр для Северной и не очень северной Америки.

Даг допил кофе из крышки термоса и налил новую порцию.

– Нет, не поставили конкистадоры в Колумбии или Гватемале статуи Свободы, – развивал он свою мысль дальше. – И ни один свой город не назвали именем «новый», а только «святой»: Сан-Сальвадор, Сан-Диего, Сан-Хосе… По-моему, испанская колонизация Центральной Америки была продолжением крестовых походов, в то время как голландско-англо-французская колонизация Северной Америки носила характер освоения, а не покорения. И это большая разница, ведь у покорения есть предел, а у освоения – нет. Покорение основано на грехе насилия в его христианском понимании, а освоение – на труде, который безгрешен.

– Кажется, понимаю. Примерно так же происходило освоение Сибири в течение веков. Геноцида или порабощения народов, населявших эти земли, не было. Равно как никто не порабощал и эскимосов Аляски.

– Именно. Но мы сейчас говорим о Северной Америке, давай не будем уходить от темы. Итак, по-моему, в этом и есть главная причина разницы в историях этих обществ и, соответственно, в характерах их представителей. Однако сегодня между этими обществами наблюдается взаимопроникновение. Мексиканцы все больше бегут в южные штаты США, а уроженцы некоторых Карибских островов рвутся в Канаду за «лучшей жизнью». Но лучшая в материальном плане жизнь дорого им обходится: здесь нет ласкового солнца круглый год и бесконечных карнавалов. Здесь надо много учиться и работать, а «генофонд» часто тормозит развитие этих людей.

Я собрался было ответить, но не успел.

– Я знаю: ты возразишь, что генофонд генофондом, но все зависит от самих людей, – продолжил Даг. – И будешь абсолютно прав. Но здесь я видел и вижу ту же самую мотивацию, что и у первых европейских переселенцев. Люди, которые сюда рвутся из «карибских» стран, имеют такое же стремление своим трудом заработать себе и своим детям светлое будущее, оторваться от общества, где царят криминал и насилие.

– Да, конечно, – согласился я. – У меня не раз были студенты-дипломники, чьи родители приехали из стран Латинской Америки. И они буквально дневали и ночевали в лаборатории, чтобы проект, над которым они трудились, работал как надо.

– Да и у меня было немало таких студентов. Впрочем, все сложилось не само собой. Видишь ли, к настоящему времени организована весьма эффективная система не то чтобы воспитания, а скорее адаптации. Она, конечно, рассчитана не на представителей отдельных этнических групп, а на всех новых иммигрантов, но она учитывает большую разницу в ментальности людей, приезжающих в Канаду. Я бы не хотел сейчас останавливаться на принципах работы этой системы. Скажу лишь, что основана она не на страхе наказания, а на «цепной реакции» добра.

Вероятно, заметив мой удивленный взгляд, Даг пояснил:

– Представь, что тебе причинили зло. Что ты хочешь сделать в ответ? Что-то доброе и полезное? Маловероятно. Зло порождает зло, и насилие, как инструмент зла, порождает насилие. Таким образом, очевидна «цепная реакция» зла. А что насчет добра? Если нормальному человеку бескорыстно помогли в том, что ему крайне необходимо, какова будет его реакция? Правильно – бескорыстно помочь другому человеку, который нуждается в помощи на