Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская

дней он уже колдовал над красным ведром и снова был похож на сказочного волшебника, готовящего магическое зелье, в которое по рецепту обязательно надо бросить двести грамм сушеных летучих мышей, пару капель крови дракона, растертого корня мандрагоры на кончике ножа, щепотку праха феи и песка из песочных часов и обязательно добавить парочку жаб, но только влюбленных!

Когда через несколько дней Катя заглянула в пропахшую вареной краской новую квартиру, то увидела комнату волшебной красоты спокойного болотного-изумрудного оттенка, невозможно уютную, пусть даже еще без занавесок и мебели. В ней сразу захотелось закрыться и срочно начать думать о чем-то волшебном…

Роберт цвет кабинета выбирать не собирался. «Какой тебе понравится, такой и хорошо», – сказал он Алене. А тут по большому блату достали немного светлых рулонов финских обоев под рогожку, как раз на кабинет. Сомнений быть не могло – вот то, что надо! Когда поклеили, комнатка оказалась очень милой, приятной на ощупь, словно шкатулочка с мягкими стеночками – сиди и работай! Или отдыхай.

– Робочка, когда мы пойдем посмотрим, как сделали ремонт? Это же так интересно!

– Да-да, обязательно, завтра как раз будет время, – всегда был ответ.

Но на этот раз Алена наконец дождалась. Придя с работы, из ЦДЛ, Робочка пообедал и сел с газеткой за чашкой сладкого крепкого чая. Чашка шла уже третья или даже четвертая, газета была прочитана почти вся, оставался разве что прогноз погоды. По радио играла милая музыка, что-то из старых кинофильмов, и Алена даже заслушалась, подпевая и моя посуду.

Я заметила однажды,

Как зимой кусты сирени

Расцвели, как будто в мае.

Ты мне веришь или нет?

Веришь мне или нет?

– Я тебе, конечно, верю,

Разве могут быть сомненья?

Я и сам все это видел.

Это наш с тобой секрет,

Наш с тобою секрет!

– Я тебе, конечно, верю, – допевая припев вместе с приятным голосом из радио, Алена вошла в столовую и обняла мужа за плечи. – Разве могут быть сомненья?

– Сомнений быть не может, – ответил Роберт, – причем никаких!

– Тогда давай сейчас сходим в квартиру? Это совсем недалеко, несколько остановок на троллейбусе, там два квартала пешком и восемь этажей вверх без лифта… – начала фантазировать Алена.

Она просила Роберта уже не первый раз, но у того все не было времени. Да и не так уж это его интересовало – ну сделали и сделали, главное, все чисто и хорошо. И чтоб девочкам нравилось.

– Ну, если восемь этажей, да еще без лифта – это я не осилю, я устал! – заулыбался Роберт.

– Пойдем, я старалась! Вдруг не понравится? Я тогда, как обычно, повешусь! – выпалила Алена.

Такой довод, конечно же, моментально возымел действие:

– Дурочка ты моя, зачем тебе вешаться? Это ж некрасиво – придут гости, а ты болтаешься посреди комнаты! Кто ж тогда все твои усилия оценит?

Алена сначала взглянула на него вполне серьезно, а потом они оба прыснули, видимо, фантазия у обоих разыгралась очень ярко. В квартиру пошли сразу, Роберту не терпелось покончить с осмотром, не любил он это все. Но, с другой стороны, надо было доставить удовольствие жене, она и правда старалась все эти долгие месяцы, работая и прорабом, и закупщиком, и доставщиком, и художником, и даже помощником архитектора. А архитектором был, как и всю их сознательную жизнь, ближайший друг Вова Ревзин, уж лучше него их вкусы не знал никто.

Как ни странно, Роберту очень понравился цвет коридора – Алена за этот пунцовый очень боялась, слишком уж ярко и нестандартно, но нет, пришлось по душе. Зеленая гостиная тоже произвела впечатление, Алена только не стала говорить, как называется этот цвет по-старому, зеленый и все, достаточно. И наконец, она торжественно, чуть ли не с полупоклоном, открыла перед мужем двустворчатую дверь из гостиной, как некогда слуги отворяли створки перед барином… Роберт вошел в свой новый светлый кабинет, огляделся, чтобы сделать вид, как ему все это интересно, но вдруг стенки комнаты поплыли прямо перед глазами, а та, что была перед ним, обрушилась, придавив его всей тяжестью: не вдохнуть – не выдохнуть. И темнота…

– Робочка, Роба, что с тобой??? – Алена пыталась оживить мужа, упавшего посреди комнаты чуть ли не замертво. Она била его по щекам, теребила за руку, пыталась как-то приподнять, хотела сбегать за помощью, но побоялась оставить одного, страшно, хотя нужно, наверное, нужно было вызвать скорую. Или хотя бы дочек из соседней квартиры.

– Роба, Роба, – звала она его, чтобы он как можно быстрее вернулся к ней из небытия.

Ей вдруг стало очень страшно, и сердце у нее царапнуло, что так, на пустом месте, среди полного благополучия с человеком, без которого жизни нет, может произойти все что угодно. Роберт застонал, возвращаясь, веки его дрогнули.

– Давай-давай, приди в себя, ну что ты, в самом деле? Это ж я должна была вешаться, а не ты – падать без сознания…

Роберт открыл глаза, окончательно вернувшись, и попытался было резко сесть, но Алена его остановила:

– Подожди, полежи, очухайся окончательно, – Роберт еще не понял, где находится и почему лежит на полу. Комната снизу казалась достаточно большой, а потолок был где-то высоко-высоко…

– Что случилось? – спросил он у сидящей на полу жены.

– Тут, наверное, давно не проветривали, тебе от краски плохо стало. Надо будет перед уходом открыть все окна.

Так и решили. Спросили, правда, у знакомых врачей, почему такое могло произойти, но решили, что один раз не считается, а пары краски действительно могли довести человека до обморока.

Дважды мать

Переезжали на новую квартиру, наверное, целый год, Катя даже успела забеременеть и родить второго сына. После Лешки прошло целых три года, от последствий страшного коклюша в самом начале его детской жизни не осталось и следа, он бузил, как и все в его возрасте, радовал родителей, бабушку с дедом и рос как на дрожжах. Про то, кто именно в семье будет следующим, даже не думали. Катя не сомневалась – мальчик, точно мальчик. По ощущениям все было похоже на первую беременность, да и Катя все время вспоминала, как ей старая армянка в Ереване нагадала трех сыновей. Чтобы не случилось повторения проблем с первой беременностью, на всякий случай сразу же куда надо наложили швы, чтобы малец не повторил судьбу брата, который надо не надо норовил выскочить. На короткое время, видимо, в самые опасные беременные