Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

в чертеж написать… А дозирал засеку по Орловы ворота, а тово тебе в безчестье ставить нечево, что он проехал в Орловы ворота на другую сторону засеки. И ему было для дозору на другую сторону не нада ехать, и ворот ему миновать было нельзе: ни токая была дорога через засеку прокладывана, то учинены ворота для проезду всяким людем. Да и в дозоре боярина князя Олексея Михайловича Львова в росписи и в чертеже Орловых ворот не написано, а только он дозирал по Орловы ворота. А мне было на тебя и довелось спрашивать, что по государеву указу преж сево писал я к тебе, чтоб ты над засечными воеводами надсматривал сам, и для стоянья, где в татарской приход тебе с ратными людьми стоять, острог зделать. И ты и по ся места о дозоре своем и о стоялом своем остроге не писывал. И каковы засеки и стоялой острог и в котором месте зделаны, тово нам от тебя июля по 10 число неведомо. А которые по местом бояре и воеводы во всех местех, и те засечных крепостей сами дозирают и над засечными воеводы надсматривают и места себе, где в татарской приход с ратными людьми стоять, отстроили. И к тебе про то пишу имянно, а от одново тебя про то ведома нет, каковы засеки, в котором месте стоялой острог устроен. И тебе, господине, о том помыслить, чтоб за посмех не соритца. А по государеву указу чертежников к тебе пришлю вскоре»[257].

14 июля чертежник явился на Крапивну к Шереметеву, но «с государевы с казенные сажени смерки к нему не привез»[258].

С распределением селений, приписанных для охраны засеки, у Шереметева вышла путаница. Когда И. Потемкин стал переписывать подымовных людей к Полошевской засеке, оказалось, что из окрестных селений засечные воеводы З. Шишкин и А. Рязанов оставили на Полошевскую засеку только 2 – Глиницу и Кузминки, расписав остальные (числом 36) между своими засеками – Семеновской и Снецкой[259]. В июле Шереметев опять пишет Черкасскому, что Снецкой и Полошевской засек некому оберегать и что Платон Владычкин, который должен был надзирать за всеми засеками, находится у Матвея Зубова на Уляжской засеке, подведомственной кн. И… Голицыну. Подымовных людей на Полошевскую засеку будет всего лишь 33 человека, да и те только с рогатками. Шереметев жаловался, что Черкасский оставляет запросы по этому поводу без ответа, и просил указаний. Черкасский распорядился так. «Отписать, чтоб про то сыскал, которых сел и деревень преж сево были сторожи у тех засек, и для чево Платон Владычкин от Снятцких ворот съехал, и к Матвею Зубову про то отписать же, почему у нево живет Платон Владычкин и сторожи. А которые засеки которой голова преж сево ведал, тому и ныне ведать, так и сторожем с сел и з деревень, а подымовным людем быть по вестем против государева указу с тех сел и деревень, которые к той засеке в указных верстах (т. е. не далее 25 верст). А для береженья люди пешие на засеки посланы»[260].

Работы у Орловых ворот по-прежнему шли вяло: по 25 августа не были доделаны надолобы на полверсты и ворота среди надолоб, так как тульские и монастырские (Венева монастыря) деловцы все сбежали. Монастырские крестьяне должны были «против уездных людей дву станов Глутенскова и Колоденскова» привезти тесу и лубья по 12 лубьев и по 12 тесин с чети «для крышки башен и всяково острожново дела». Но ни тесу, ни лубья они не привезли. Шереметев напоминал Черкасскому, что об этом писали на Тулу и воевода кн. Никита Барятинский и он сам «по его князь Никитиным отпискам» 13, 16, 21 и 26 июня. «И ко мне государева указу от тебя и по се число нет», – жаловался Шереметев и опять просил об указе, кем засечное дело доделывать. Черкасский положил резолюцию: «Отписать, чтоб он, дозря, сам отписал подлинно, а надолоб с русской стороны и ворот ныне делать не велеть»[261].

Вследствие недостатка подвод наряд, отправленный из Москвы к Снецким и Полошевским воротам, со всеми пушечными запасами застрял до конца июня в Алексине. Шереметев просил у Черкасского указания, где ему взять подводы под наряд. Черкасский распорядился поднимать наряд на драгунских лошадях[262].

В конце июля Шереметев все еще продолжал ворчать. Вспомнив историю с дозором кн. А. М. Львова, он обратился к Черкасскому с особой отпиской, в которой, повторив адресованный ему за месяц до того выговор Черкасского, писал: «И боярин князь Олексей Михайлович Львов сказал, господине, тебе ложно, будто он Орловых ворот не дозирал и не чертил. Июля, господине, в 14-й день чертежник Богдашко Точков сказал мне и сказку дал за своею рукою, что князь Олексей Львов Орловы ворота и засеку от Малиновых ворот по Орловы ворота дозирал и на чертеж чертить ему приказал, и он Богдашко чертил Орловы ворота и засеку, а у чертежу де с ним был князь Никитин товарищ Барятинскова Данило Шокуров, и тот де чертеж послан за ним на Тулу от засек по ево князь Олексееве присылке з Гарасимом Татариновым. А он де Богдашко за тем чертежом приехал на Тулу с ним же Гарасимом вместе, и тот чертеж отдал ему князь Олексей. И князь Олексей де от тово чертежу Орловы ворота отодрал и велел ему начертить на иной чертеж одно засечное дело от Малиновых ворот по Орловы ворота и тот де чертеж отдал тебе без Орловых ворот чертежу. И я, господине, писал к тебе на князь Олексея Львова о своем безчестье, что он мимо государева указу и твоево приказу Орловы ворота дозирал и чертил и тем своим дозором меня обезчестил, а на тебя, господине, мне пенять не довелось»[263].

Дело с составлением чертежа у Шереметева замешкалось. Еще в половине августа Черкасский торопил его со скорейшей доставкой чертежа и с отправкой чертежника дальше, ко кн. Голицыну[264].

Крымско-татарский всадник. Европейская гравюра XVI в.

Наказом воеводам было предписано устроить с русской стороны от засеки стоялой острог или земляную крепость, где можно было бы укрыться в приход крымского царя с ратными людьми. 21 августа Шереметев сообщал, что он ездил досматривать такого места около своих засек. «И у засек, господине, – писал он Черкасскому, – с русскую сторону под Тульскою засекою по обе стороны Орловых ворот верст по 5 и по 6 и болши пришли пашни, засеяно хлебом