Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

29 июля Прозоровский счел уже возможным отпустить обратно на Тулу двух присланных к нему для земляного дела капралов, Петра Огаркова и Григория Волдыря, которые успели поссориться, причем один (Огарков) обвинял другого в краже мерина[235].

Участок Т. Боборыкина был еще не доделан, а каширяне, крестьяне которых работали на этой засеке, били челом, жалуясь на то, что Боборыкин задерживает деловцов на работах. 31 июля Черкасский распорядился: «будет самые нужные места поделаны, и их ныне для деловые поры отпустить, а доделать то дело вперед ими ж, как деловая пора минетца»[236]. Вслед за каширянами о роспуске своих деловцов забили челом туляне, жаловавшиеся, что они «сенокосу одбыли», а теперь им и «жнитвы остать». Черкасский распорядился, чтобы Прозоровский отпустил и тулян[237].

В конце же июля Прозоровский вновь сообщал Черкасскому, что в высылке деловцов с Коломенского посада наступила заминка. По донесению коломенского воеводы кн. Шаховского «коломенской посадской староста и соцкой и все посадцкие людп в деловцах ему отказали, к Веневской засеке к земленому делу не пошли и править на себе деловцов не далися» – на том основании, что с них велено сбирать в Приказ сбора ратных людей по 2 рубля. Черкасский приказал разъяснить, что коломенских нетчиков следует высылать, – «а з дворов деньги имали со всех посадов, опричь посошных (людей)»[238].

В первых числах августа Черкасский приказал Прозоровскому послать к Оленковским воротам ко кн. Шаховскому, который по окончании работ и по роспуске посохи остался там один солдат, «сколко человек пригож», указывая, что на Козельскую и на Лихвинскую засеки с Москвы прислано по 50 солдат[239].

К 7 июля Каширская засека все еще не была кончена. Правда, от Осетра до Сухого Осетреца до лесного завала Княжих ворот вал был завален, но за Грабороновыми воротами «промеж лесов» ров и вал еще не были доделаны. В донесении Черкасскому Прозоровский дал следующее описание сделанного вала: «В подошве ширины тому земляному валу пол 2 сажени, а в своде полсажени, а вышины сажени. Да с русской стороны стена выкладывана дерном, а с польской стороны плетень плетен, как почато делать у Ивана Вельяминова, а в серетках сыпана земля, да хворостом прокладываны, и покрыт дерном. А рву глубина сажени, а ширина сажень с третью»[240].

Между тем деловцы продолжали разбегаться и в августе. Так, разбежались каширские деловцы. Черкасский отдал приказание Прозоровскому, чтобы он правил их и посылал на работу к Семену дни (т. е. к 1 сент. по ст. ст. – Ред.), – работы на Каширских засеках не удалось закончить и до конца августа[241].

Черкасский, по-видимому, не был склонен настойчиво преследовать разбегавшуюся посоху. 8 августа он отдал заместителю Т. Боборыкина кн. В. Р. Волконскому приказание отпустить для деловой поры каширских деловцов, доделавших свои доли, совсем, а не доделавших – до конца рабочей поры. Прозоровский жаловался, что до получения этого распоряжения, еще 6 августа, 212 деловцов, работавших у Орехового пролома, сбежали. Из каширской и коломенской посохи, работавшей на Глуботцком проломе в количестве 178 чел. (они делали городок на поляне Залопостье, и по розвытке 55 деловцам каширской посохи довелось сделать 6 августа, сажен стены да башню), сбежали 44 чел., не доделав на стене боев и зубцов и даже не начав делать башни. Черкасский решил: «Отписать, чтобы делать помешкать для деловыя поры да потому, что вестей больших нет»[242].

8 августа Прозоровский послал на Тулу в государеве деле голову Григорья Гомзякова[243], а 9 августа в дополнение к своему прежнему донесению о разбеге каширских деловцов препроводил сказку Т. Боборыкина, который все еще был на засеке. Т. Боборыкин сообщал, что «побежали каширские посадцкие люди от засечного дела через Ореховой пролом подле Мордвезу по обе стороны…» «И по князь Васильеву (Волконского) досмотру, – прибавлял Прозоровский, – на Ореховом проломе подле Мордвезу по обе стороны через засеку сакма на траве, знать, где шли кошпреня посадцкие люди. А засека нигде не порушена, а шли де те кошпряня через лесной завал». Черкасский остался недоволен. На отписке Прозоровского положена такая резолюция: «Отписать: велеть бить кнутом. Да писать во все места о засеках, которые села и деревни подошли засеки, и теми б селы и деревни оберегать засек. А за чьем береженьем учинитца какая поруха, и тем быть в наказанье без пощады»[244].

16 августа сбежали от Почесских ворот еще 126 коломенских деловцов, не доделав на Глубоцком проломе земляного городка. 27 августа Прозоровский напоминал об этом Черкасскому и, указывая на повторные жалобы кн. В. Р. Волконского на недостаток деловцов, спрашивал, что ему делать. Черкасский отдал приказание коломенскому воеводе тотчас выслать деловцов, а кн. В. Волконскому и Прозоровскому – возобновить работы с Семена дни[245].

В 20-х числах августа Прозоровский был занят следствием по делу Вельяминова, о котором рассказано ниже в гл. V[246].

В начале сентября начался на Веневе разъезд. 9 сентября Прозоровский запросил Разряд об отпуске в Москву от земляного дела стрелецких сотников и о пожаловании, по примеру других служилых людей, курмышан и рязанцев 3 человек за земляные работы на Веневской засеке. 19 сентября Прозоровский был отозван в Москву, и командование на Веневе передано его помощнику кн. Сем. Фед. Волконскому[247].

5. И. И. Шереметев

Засеками, лежащими на запад от Тулы (собственно от конца Завитая) до Крапивны, – Малиновой, Заупской и Свецкой (воеводы: С. В. Волынский, кн. Н. М. Барятинский, З. Г. Шишкин) – заведовал боярин И. П. Шереметев. Товарищем у него был кн. С. И. Шаховской.

Когда Шереметев явился на засеки, мы сведений не имеем. 6 июня он просит Черкасского из Крапивны о присылке к нему полковых знамен[248]. 17 июня Шереметев сообщает Черкасскому о нетчиках на Тульских засеках и препровождает доклад явившегося к нему от Орловых ворот Данилы Шокурова (товарища засечного воеводы кн. Н. М. Барятинского) о деловцах на этой засеке. К Орловым воротам по росписи следовало выслать 100 деловцов и 20 лош. с Тульского посада и 131 деловца и 27 лош. с Тульского уезда, да с Венева монастыря 45 чел. и 9 лош., всего 276 чел. и 56 лош. Между тем в присылке оказалось 226 чел. и 25 лош., да из них сбежало 119 чел. Шокуров жаловался, что, несмотря на его напоминания, тульский воевода Замыцкий деловцов не присылает, а «которых и пришлет, и о тех не пишет, с кем именем пошлет и которова числа. И против государева указу у засечново дела деловцов сполна николи не бывало». В половине июня на звене Барятинского и Шокурова осталось только 107 чел. и «трое лошадей»,