Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

которыми засечново дела «сполна довершить некем», и лесу привесть не на чом». Шереметев добавлял, что в ответ на его напоминание Ив. Замыцкий лаконично заявил, что «нетчиков выслал, а достальные розбежались». Черкасский распорядился потребовать от Замыцкого высылки нетчиков[249].

Но собрать деловцов к Орловым воротам все не удавалось. 23 июня Шереметев шлет Черкасскому донесение на ту же тему, указывая на то, что с Тулы Ив. Замыцкий послал будто бы по приказу Черкасского деловцов вместо Орловых ворот на Щегловскую засеку, и на то, что Замыцкий высылал нетчиков вообще очень вяло. Замыцкий писал ему: «Которых де нетчиков на Туле он сыщет, тех и вышлет». «И он, – жаловался Шереметев, – и преж сево в своих отписках то ж писал: ково сыщет, тово и вышлет, а по се число нетчиков не присылывал»[250].

В июне Шереметев возбудил вопрос о том, как организовать охрану Лихвмнских засек. Охрану Уляжской, Семеновской, Полошевской и Снецкой засек ведал один голова Платон Владычкин и с ним 6 засечных сторожей. Между тем теперь этот голова и сторожа приставлены к одним Уляжским воротам. Шереметев запросил Черкасского, кому поручить охрану других засек.

Черкасский разъяснил кн. И. А. Голицыну и И. П. Шереметеву (по представлению этого последнего), что засечный голова Платон Владычкин должен надзирать за всеми засечными воротами, а не за какими-либо одними[251].

Между тем работы у Орловых ворот не ладились. Многие деловцы не были присланы, а присланные стали разбегаться. 28 июня Шереметев писал Черкасскому, что от Орловых ворот сбежало 193 чел. с 50 лош., и осталось только 83 чел. и 6 лош., а беглецов Замыцкий с Тулы к нему по-прежнему не высылает[252].

Шереметев не поладил со своим товарищем Шаховским из-за вопроса о распределении между ними боевых сил, находившихся на Крапивне. Конфликт этот обнаружился в конце июня. «По наряду» к ним предназначались 2152 чел., из которых 2/3 – 1440 чел. – должны были быть с Шереметевым, а 1/3 – 712 чел. – с Шаховским. В наряде была сделана арифметическая ошибка: у Шереметева «перешло» перед Шаховским 6 человек, так как 1/3, приходившаяся на долю Шаховского, составляла не 712, а 718 чел. В естях у Шереметева было 872 чел., а у Шаховского 461 чел. При этом у Шереметева оказались новокрещены и татары (174 чел.), которым по обычному правилу следовало быть не с главным воеводой, а с его товарищем; с Шаховским были, между прочим, дворяне и дети боярские угличане, переяславцы и ростовцы (256 чел.). Шереметев жаловался в Разряд, что к нему попал не тот контингент, который следовало, и Разряд в июне месяце распорядился обменяться ему и Шаховскому двумя указанными группами. Этой меной (256 чел. на 174 чел.) предписанная норма была резко нарушена, и Шаховской стал жаловаться в свою очередь на то, что у него взяты «три города лутчих: Углич, Ростов, Переяславль», а новокрещены и татары, которые должны были поступить к нему, «все безконны и безлюдны». Шаховской хлопотал о том, чтобы ему хотя бы прибавили ярославских и романовских мурз, – «чтобы мне, х. т., – кончал Шаховской отписку, – на твоей государевой службе позорну не быть». Разряд предписал Шереметеву пополнить отряд Шаховского до указанной нормы – 1/3 общего количества – и рекомендовал воеводам действовать вместе: «… сопча заодин, опричь тех дел, которые по нашему указу и по отпискам н по росписям с Тулы боярина нашего и воеводы князя И. Б. Черкасского велено ведать тебе боярину нашему и воеводе Ивану Петровичу одному»[253].

25 июня к Шереметеву прибыли с Москвы 500 человек драгун и солдат[254].

28 июня Шереметев запросил Черкасского о подсудности ему соловлян. Крестьянин тулянина Якима Бегичева Окс. Якушов бил и поколол ножом крестьянина соловлянина Ивана Елагина Гордюшку. По челобитью Ивана Елагина Шереметев послал по крестьянина Бегичева пристава и велел дать на него суд: «Потому что он Соловского уезда, а Соловский уезд ведом у меня». Шереметев указывал, что подобные вопросы возникают нередко: «да и многие дворяне и дети боярские розных городов моево полку бьют челом государю о суде дворян московских и дворян и детей боярских тулян Соловсково уезду на поместных и вотчинных крестьян в убойстве и в грабеже и в иных делех». Между тем Я. Бегичев обжаловал решение Шереметева, обратившись с челобитьем к государю, ходатайствуя о том, чтобы Шереметеву на его крестьянина суда давать не велеть, – «потому что он Яким (Бегичев) судим на Туле у тебя (т. е. князя Черкасского) в полку». Для участия в разборе дела Бегичев просил отпустить его на Крапивну «для ответу тово ево крестьянина». Шереметев обратился к Черкасскому с общим вопросом о том, кому подсудны дворяне московские и дети боярские туляне полка Черкасского, владеющие поместьями и вотчинами в Соловском уезде, если на них и на их крестьян будут бить челом дворяне и дети боярские крапивенского полка Шереметева. Черкасский распорядился: «Отписать, которые дела внове зачнутца в нынешней службе, и на людей и на крестьян суд давать»[255].

В начале июля Черкасский командировал для осмотра засек на запад от Тулы своего товарища князя А. М. Львова. Появление на Орловой засеке, подведомственной Шереметеву, Львова вызвало крайнее неудовольствие Шереметева. Обстоятельно показав, что Орловы ворота доселе ведал он сам, Шереметев отказался составлять досмотр и план засек, которых от него ждал Черкасский. «И мне, господине, – писал Шереметев, – на засеке Орловых ворот дозирать и чертить и вперед ведать за дозором боярина князя Олексея Михайловича Львова не уметь. Преже, господине, сево, где ни бывали у государевых дел родители наши, и за ними и не Львовы князи не сматривали, и позорны николи не бывали, что я ныне мимо всей своей братьи князь Олексеевым досмотром Львовым обезчещен. А князю Олексею Львову за мною смотрит не довелось. И мне, господине, – заключал Шереметев, – Орловых ворот дозирать и чертить и вперед ведать не уметь»[256].

Черкасский выразительно отвечал на эту выходку Шереметева. Процитировав дословно его отписку, Черкасский обращается к нему с упреком. «И ты, господине, ко мне о том пишешь и пеняешь на нас за посмех, а мы тебя ничем не безчещивали. А писал я к тебе в грамоте, что я товарища своево боярина князя Олексея Михайловича Львова послал для дозора к Малиновым и к Орловым воротам дозирать тех мест, которые довелись мне с товарищи дозирать по росписи. Да в той ж грамоте написано имянно, что тебе дозирать по росписи, што тебе велено ведать, и роспись у тебя тому имянная есть. А тово в грамоте моей не написано, что боярину князю Олексею Михайловичу Львову Орловых ворот дозирать и