Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

Прозоровский жаловался еще на то, что ему с Москвы из Разряда была дана только одна стопа бумаги, – «и та на государевы дела вся изошла, а ныне государевых дел писать не на чем, а на Веневе купить не добыли, и тебе б, господине, указать от себя с Тулы на государевы дела бумаги ко мне на Веневу прислать». Черкасский указывал в ответ крепости, острожки и надолобы делать, «смотря по местом и по тамошному делу, чтоб было крепко и надежно, а велеть делать с великим поспешеньем»[215].

31 мая Прозоровский отправил на Тулу обстоятельное донесение о ходе дел в его районе и о необходимости усилить укрепления.

В начале июня Прозоровский доносил Черкасскому, что 3 июня к нему на Венев приезжал засечный воевода Иван Вельяминов «и в съезжей избе перед мною сказал, – писал Прозоровский, – что от засеки де у нево посошные люди многие розбежались по домам, а осталося де у него посошных людей у засечного дела немного». Черкасский отвечал на это приказанием доделывать засеку Осипу Елизарову, который должен был заменить И. Вельяминова[216].

Вслед за тем Прозоровский писал на Тулу о том, что засечные воеводы туго сообщают ему данные о сборе подымовного ополчения и о том, что один из засечных воевод, кн. П. Шаховской, доносил ему о неповиновении живущих около засеки крестьян, не дающих себя переписывать. Черкасский отдал Прозоровскому приказание принять репрессивные меры. «Отписать, – была положена резолюция Черкасского, – на ослушников посылать стрельцов московских, а стрельцы к нему посланы, а сколько будет подымовных людей, и про то б отписал»[217]. В грамоте Прозоровскому, которая была редактирована по этой помете, Черкасский прибавлял: «…велел (бы) приводить к себе и велел им (т. е. ослушникам) чинить наказанье, бить батоги нещадно, чтоб, на то смотря, иным неповадно было ослушатца»[218]. Согласно полученному приказанию, Прозоровский распорядился привести ослушников со стрельцами в Венев для наказания. Одновременно Прозоровский жаловался, что сменивший было И. Вельяминова (как будто несколько помимо Прозоровского) О. Елизаров засек не укрепляет и к нему не пишет[219].

11 июня на Туле была получена отписка Прозоровского, в которой он излагал свои стратегические соображения по поводу предложения ему Черкасского самостоятельно выбрать место для постановки острога. Прозоровский указывал на то, что до сих пор на ближних Веневских засеках проломов не бывало. «А бывали преж сего приходы и проломы, писал Прозоровский, крымскому царю и царевичам и большим воинским людем на Каширские засеки розные проломы: на Барсуковской и на Ореховской, и на Беляевской, и на Глуботцкой, и на Крутой, и на Коровей. А от тех от ближних от Веневских засек, где ныне доведетца острог ставить, от реки Осетра до Барсуковского пролому верст с 15, а до Ореховского, и до Беляевского, и до Глуботцкого, и до Крутого, и до Коровья верст з 20. И будет токо, господине, ныне и вперед прихот будет крымскому царю и царевичам или болшим воинским людем, а к городу Веневе и на ближние на Веневские засеки не пойдет, где будем со всеми ратными людьми в остроте, а придут на те на дальние Каширские засеки, и будет большою мочью те прежние проломы проломят, и нам на те дальние засеки в 15 и в 20 верстах конными людьми помочи учинить вскоре не изоспеть, потому что степные места займут и на помочь конных людей не пропустят. А большою засекою иттить в обхот, ино будет верст с 50, и оберечь будет тех засек немногими людьми. А поставить, господине, острог на Каширских засеках на прежних проломах, и в прихот крымского царя и царевичей и больших воинских людей со всеми ратными людьми с норядом стоять тут в остроге, а крымской царь и царевичи и большие воинские люди на те Коширские засеки не пойдут, а похотят итить к броду к Веневе и на ближние Веневские засеки, и будет большой мочью Веневские и Каширские засеки проломят, и мне тож помочи учинить будет вскоре конными людьми не изоспеть, потому что отдолело, а оберегать тех засек пешими ж людьми. И тебе, господине, ныне велеть об том мне имянно указ учинить: на ближних ли на Веневских засеках у реки Осетра по моему росмотру укажешь острог ставить или на дальних Коширских засеках на прежних проломах, – чтоб, господине, про то мне было ведомо».

Черкасский опять отвечал указанием ставить острог и крепости «по своему досмотру, где пригож, чтоб в татарской приход засеки уберечь и татар не пропустить»[220]. В 20-х числах июня Черкасский послал Прозоровскому новое напоминание о скорейшем окончании засечных работ[221].

Между тем дети боярские рязанцы, приставленные к Прозоровскому для вестовой службы, жаловались в Разряд на тяжесть своих обязанностей и получили облегчение, минуя Прозоровского. Они жаловались на то, что их посылают на вести на Тулу, в Новосиль, Мценск, Ливны, Елец мимо Дедилова, Епифани, Гремячева, Данкова и Лебедяни, – «а из тех де городов воеводы на вести посылают в те ж в украинные городы, которые вестовщики на вестовщиков гоняют. И у тех де их вестовщиков от дальних проездов лошади уставают, и по дорогам лошадей мечут и приходят на Веневу пеши. Да у них же поместья и вотчины пусты, и лошади у многих попадали, и многие у них пеши, и те де дальние посылки им невмочь, и на Веневу им с вестьми поспешить немочно». Заодно рязанцы указывали на тяжесть засечных работ для их людей и крестьян, – «а иные их братья Рязанские засеки делают сами»; жаловались и на то, что Прозоровский приказал им делать надолобы и острог, в котором он должен был находиться в приход крымских людей, и на тяжесть сбора с них подымовных вооруженных людей. В Разряде уважили это челобитье, и Черкасский передал Прозоровскому приказание «вестовщиков с Веневы держать, в которых городех пригож, по рассмотренью, чтоб дворяном и детем боярским в лишних посылках волокиты и убытков не было»; острога рязанцам для Прозоровского также не велено было делать, – «а велеть бы тот острог делать дворяны и детьми боярскими замосковных и понизовых городов, и солдаты, и драгуны, и всякими служилыми людьми конными и пешими». Черкасский кончал грамоту Прозоровскому напоминанием о скорейшем окончании дела на случай нападения крымцев[222].

Земляные работы у Прозоровского шли плохо не только вследствие отсутствия деловцов, но и потому, что у него не было для земляного дела «подмастерий», а «посошным людем земленых городков делать не за обычай». В ответ на эту жалобу