Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах - Грегори Делаплас

«Значит, так: в тот момент, когда ты повесишься, я — я возьму нож и перережу веревку», — сказал я.

«Ты это серьезно?»

«Ясное дело».

Синди: Это говорила его душа?

Оиндо: Да. Затем он залез на чердак и давай раскачиваться туда-сюда в пустоте. Да, веревка была вот такая длинная, он заранее завязал узел и даже петлю надел на шею. Он привязал ее к центральной балке и прыгнул.

«И что, по-твоему, ты делаешь? — сказал я. — Ты этому у отца научился, или как? И весь этот треп про солнце и луну — ты вроде туда собирался — это что было? Будь уверен, я обрежу эту веревку».

«Шутишь?»

«А ты как думаешь? Я же — Оиндо, твой брат. […] Только он начал крутиться, пиуууу! Я раз и — жик-жик конец веревки!» […]

«Вот дерьмо!»

«Перережу веревку или глотку тебе — выбирай!»

«Черт», — сказал он с виноватой усмешкой.

«Кончай веселиться!»—сказал я. Знаете, он бы и вправду это сделал, не будь меня рядом» [162].

Затем Оиндо обсуждает с Синди глубинную причину эпидемии суицидов, поразившей деревню, — убийство, которое довелось увидеть Румбане. Он добавляет к жертвенным требованиям Палды свое: Сарсуно должен выпить кровь черной курицы, которую следует принести в жертву вместе со свиньей.

Когда с этими делами покончено и после того, как прочие духи-мужчины получили возможность обсудить с собранием — состоящим, кстати, в основном из женщин, — некоторые семейные вопросы подземного мира, приходит черед высказаться духам женского пола. Удивлены ли их собеседницы? Вот вступает старшая сестра больного младенца, умершая недавно девочка с зияющими ранами на шее; она с укором обращается к матери:

«Амбони (едва слышно): Мама, где мои кольца в нос?

Синди [отвечает за Рунгкуди]: Должно быть, они сгорели в огне твоего костра, дорогая, мы искали, но не смогли их найти. Не знаю, может быть, они отскочили в сторону, не знаю…

Амбони (раздраженно): Почему бы вам не показать мне мои кольца в нос?

Синди: Они были такими маленькими. Если бы мы их нашли, то, конечно, показали бы тебе.

[После короткого молчания Синди продолжает.]

Синди: О любовь моя, моя дорогая, не передавай свою болезнь другим. Разве твои мать и отец недостаточно жертвовали ради тебя? Они ведь не отвернулись от тебя, не отказались тебе помочь, не так ли? Крошка моя, подумай обо всех этих свиньях, курицах, козах, буйволах. Разве твой отец не сказал: «Давайте разожжем огонь, пусть остается дома, не ходит на работу, посмотрите — у нее ведь уже лицо старухи», — разве он не сказал так?.. Что? Не хватает двух твоих золотых колечек. Теперь их носит Сарсуно…

Амбони (со слезами обращаясь к своей молча сидящей матери): Мама, ты была так жестока ко мне, бранила меня, называла Щербатой, называла Язвой, говорила: «Ты уже большая, почему я должна тебя кормить, пока ты сидишь тут без дела?»

Синди: Она так не думала, она просто не смогла сдержаться: ведь ты росла, а в доме всегда так много работы.

Амбони (сердито): Я хочу свои ожерелья. Я ковыляла, скорчившись, не в силах выпрямиться… (тоном капризного ребенка) Почему я не могу получить свои кольца в нос?.. Мне приходится рыть, месить лопатой и ровнять землю [в подземном мире], и все это без колец в носу. […] Я вышла [из лона матери] вся в шрамах, у меня стали отваливаться пальцы. Меня заразили, вот как я заболела. Но внизу меня вылечили: предки [моего отца] спасли меня, и теперь я здорова.

Синди: Тогда не передавай ее [болезнь], ни в коем случае не передавай ее матери и младшим сестрам!

Амбони: Поймала—значит поймала, коснулась—значит коснулась, передала —значит передала: вот как это работает. Но сейчас я в порядке.

Синди: Твой кашель, твое удушье, твои шрамы, твои раны — не передавай их…

Амбони: Моя мамочка совсем не заботится обо мне. [Уходит]» [163].

Затем один за другим появляются еще несколько умерших — одни требуют жертвоприношения, другие подтверждают женитьбу в загробном мире. Среди мертвых много холостых душ, которые заводят семью и рожают детей: дети-духи появляются уже мертвыми, не успев пожить. Диалоги заканчиваются так же, как и начались — без церемоний. Ронданг, шаманка-«мешок с костями», сплевывает в ладони, протирает глаза, открывает их и потягивается. «Вот она и вернулась, — заключает исследователь, — из своего второго дома в подземном мире» [164].

160 Piers Vitebsky, Dialogues with The Dead, op. cit., p. 163–164.

161 Ibid., p. 165–166.

158 Реплики мертвых, которые произносит шаманка, отмечены курсивом.

159 «Пан» — кроваво-красное вещество, которое жуют жители равнин и которое сора презирают. Обычно духи предков требуют алкоголь, и именно его по умолчанию предлагают Палде («пан» или «бетель» — жевательная смесь из листьев растения бетель с добавлением ореха бетель, гашеной извести и различных пряностей; традиционно употребляется в Индии. —Прим. перев.).

162 Ibid., p. 166–168.

163 Ibid., p. 171–172.

156 Piers Vitebsky, «Loving and Forgetting», art. cité, p. 253; Piers Vitebsky, Dialogues with The Dead, op. cit., p. 18–21, 56–59.

157 Piers Vitebsky, Dialogues with The Dead, op. cit., p. 149–175.

154 Ibid., p. 98; Piers Vitebsky, «Loving and Forgetting: Moments of Inarticulacy in Tribal India», Journal of The Royal Anthropological Institute, vol. 14, no 2, juin 2008, p. 248.

155 Piers Vitebsky, Dialogues with The Dead, op. cit., p. 129.

150 Piers Vitebsky, Living Without The Dead. Loss and Redemption in a Jungle Cosmos, Chicago, University of Chicago Press, 2017, p. 191.

153 Ibid., p. 207.

151 Id.

152 Ibid., p. 202.

164 Ibid., p. 175.

Глава 3

Вторжения

Что ни говори, живые мастерски используют мертвых в своих политических проектах: ранжируют, лепят из них субъектов, превращают в орудия и объекты распределения мирской власти — короче говоря, делают марионетками в маленьком театре своей суеты. Живые с легкостью размещают мертвых по своему усмотрению, следуя социальной грамматике, которая утверждается через ритуал захоронения и которую мертвые призваны более или менее красноречиво гарантировать в строгих рамках дарованной агентности. И все же, когда приходит время определить будущий статус мертвых, живые испытывают смутную тревогу — именно в этот момент создаются механизмы частичного