Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни, собранные Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано - Коллектив авторов

Я карими глазами».

Был на суде его отец,

Он гневом был томим:

«Ах, милый, милый мой сынок,

Тебя мы отомстим!»

«Ах, милый, милый мой отец,

Не надо этой мести.

Пекусь я только о душе,

Невинности и чести.

Не так ценна мне жизнь моя,

Мое земное тело,

Вот только б матушка по мне

Особо не скорбела».

Два дня судили, и слетел

К ним ангел с небосвода.

Сказал: «Коль не прервете суд,

Ваш град уйдет под воду!»

Полгода с той поры прошло,

Отмстилась гибель сына:

Три сотни городских мужей

Нашли свою кончину.

А кто нам песенку пропел

Ту без смущенья тени?

То пели юных девы три

В австрийском граде Вене.

Кольцо и платок

Из неизданного сборника миннезангов в моей коллекции. К. Б

До света дня, любовь тая, услышал я,

Как стражник объявляет:

«Коль здесь кто спит, от дел бежит, пусть поспешит

И утро повстречает.

Уж ясный день сгоняет тень,

Кто счастье длит, с любимой спит,

Пусть поскорее встанет.

Горит заря, нам свет даря и воспаря

До пажитей небесных,

А средь полей уже слышней любых речей

Распевы птиц окрестных.

Скорей вставай, не унывай,

Любовь, она тоски полна,

В ней мужество увянет.

Тот стража зов был столь суров для неги снов,

Что радость вмиг пропала.

Завистлив свет, его завет, что счастья нет!

А милой ночи мало,

Она все льнет, к себе влечет,

Уже не спит, хитро глядит.

Вскричал я: «Мы проспали!»

Едва привстав, тут дева нрав явит, сказав:

«О стражник, брось мученья!»

Ведь спит земля, и все поля, росу стеля,

Ждут солнца появленья.

Так краток час, что с милым нас

Чуть только свел, как уж прошел,

Дав чистое блаженство».

А страж в ответ: «О дева, нет! Ты видишь, свет

Поля объял с домами?

А гость ночной, любезный твой, пусть свой покой

Не длит с тобою днями.

Зверьки снуют то там, то тут,

Уйдя из нор на дня простор

И света совершенство.

Тот стража глас печалил нас в счастливый час,

Свет дня мы увидали,

Так нежно там, уста к устам, любви бальзам

Мы сладостно впивали.

Любовный яд, разлуки взгляд,

Мечты развеял наши.

«Ах, милый плод, ах, женский род, пора в поход

Теперь мне собираться.

Храни же Бог твой уголок, любви исток,

Пусть дни твои продлятся.

Мой милый друг, средь всех порук

Слуга я твой, ты успокой

Меня перед разлукой».

С постели встав, за руку взяв, любви устав

В слезах она твердила:

«В бою, в огне, в чужой стране будь верен мне,

Ведь верность – наша сила!»

Я обещал и услыхал:

«Ты – жизни свет, дороже нет

Созданья в целом мире».

Под сердца стук колечко вдруг из нежных рук

Она мне подарила.

Иду не рад до замка врат, она мой взгляд,

Спеша за мной, ловила.

Ее платок взвился высок,

И видел глаз его не раз.

«О, войны!» – прокричала.

Теперь же всяк мне белый стяг, как встречи знак,

Как чудное знаменье.

Мы в кровь войны погружены, но от жены

Спешит спасенье.

Кольцо ношу, колю, машу,

Иду вперед, душа поет:

«Любовью мы хранимы».

Рука

Из «Древностей Эльбы» (Франкфурт, 1741)

Гляди, гляди, злодей!

Вот знак для всех людей.

Рука, что не гниет —

Так небо вопиет:

Кто был ей, был не прав,

Дурной имея нрав.

Убил ей сын отца,

Вот кара наглеца.

Рука теперь для всех

Его являет грех.

Вверх из земли растет,

Покоя не дает.

Гусь святого Мартина[23]

Из «Свежих песенок»

Ступая по траве,

Мы слышим птиц в листве.

И на суку:

«Ку-ку, ку-ку».

Отсель до самых гор

Поет, шумит простор.

Он мельницы слышней

И мельника гусей.

Нам нужен жирный гусь

Он всем развеет грусть.

Хоть обойди весь белый свет,

Прекрасней птицы нет.

Не лапки – просто чудо,

А шея как длинна,

А как поет покуда!

Ах, лапок пух,

Ах, тонкий слух!

Да, шей длинна

У них струна.

Га-га-га-га, мы гоготом

Святому Мартину поем.

А Мать теперь совсем одна

Мартин Лютер

Из «Новых сокровищ детей Божиих»

Как дорога мне Дева та,

Ее забыть не смею.

Добро, и честь, и красота

Дружны извечно с нею,

И я мил ей.

Коль злоба дней

Сулит беду,

Я к ней иду,

Она меня спасает.

Любовью верною своей

От бедствий ограждает,

Уводит от скорбей.

Корона дивная на ней —

Двенадцать звезд сияют, —

А платье, что звезды светлей

Тьму мигом разгоняет.

И ей луна

Всегда верна.

И с ней Господь —

От плоти плоть.

Она свое носила бремя

И Сына миру родила,

Когда настало время,

Жизнь Господу дала.

Зря древний гневался дракон,

Дитя сожрать желая,

Он прежней власти был лишен,

Прервалась жизнь былая.

Дитя же ввысь

Смогло взнестись

И смотрит, как

Коварный враг

Внизу зазря ярится,