От куртизанки до принцессы - Айрин Валери

«Ты — взрослая женщина», — напомнила она себе. — «Ты прожила сорок два года. Ты не должна плакать! Особенно по мужчине, который даже не хочет, чтобы ты была его невестой. Особенно перед мужчиной, который сейчас тебя унижает, особенно перед мужчиной, который тебя топчет в глазах, ненавистного семейства!»

Но это не помогало.

Потому что боль была не в голове. Она была в груди — острая, живая, настоящая.

Старшая сестра кидала взгляды на младшую, с довольным и ликующим выражением лица. А та, отвечала злым и завистливым.

Лауриетта, поняла, что она больше не может находится в этой компании, ей было плохо, душно. И она понимала еще пара слов, и не сдержится, сорвётся. Подойдёт к Вильяму и влепит ему такую затрещину. Что если голова останется на плечах, это будет чудо!

— Простите, я выйду, — сказала Лаури, поднимаясь из-за стола, и удаляясь. В след она услышала взволнованный голос Вильяма:

— Мисс Лангрид, постойте, я хочу сделать объявление!

— Без меня принц Вильям, — ответила она, чувствуя, как ком в горле превратился в настоящую лавину слез.

Последнее, что она слышала, слова Вильгельма. Полные грусти и отчаянья. Словно принц желал её добить:

— Без вас никак!

Франц кинулся за неё, и настиг её в коридоре. Схватил за запястье и остановил.

Она подняла на него заплаканные глаза, но ничего не ответила.

Франц нахмурился и, не задавая лишних вопросов, обнял её — просто так, по-братски, прижимая к груди и давая выплакаться.

— Тише, — сказал он. — Тише. Всё будет хорошо.

Она не верила.

А за их спинами, стоял Вильгельм — и смотрел, как брат обнимает свою невесту.

И в его глазах была такая смесь боли и ревности, что любой, кто увидел бы её, понял: этот день никогда не закончился.

Он только начался.

Вильгельм сжал кулаки.

Ярость поднялась в нём такая, что перед глазами поплыли красные круги.

Он стоял всё ещё глядя в пустой коридор, куда скрылась Лауриетта, когда на его плечо легла чья-то рука. Тёплая, настойчивая, с длинными пальцами, украшенными дешёвыми колечками.

Он повернулся.

Старшая сестра Боносье стояла перед ним — слишком близко, слишком нагло. Её губы растянулись в улыбке, которая должна была казаться загадочной, но выглядела откровенно хищной. Она смотрела на него с тем выражением, которое он видел уже сотни раз на лицах охотниц за титулами.

«Вероятно, такое же мерзкое лицо носит и её сестра — его невеста.» — пронеслось в голове.

Принца передернуло. От отвращения. От злости.

Он хотел сказать, чтобы та убрала прочь от него свои грязные руки. Уже открыл рот — но она опередила.

— Дорогой принц, — промурлыкала старшая сестра, наклоняясь ещё ближе, так что её дыхание коснулось его щеки. — Я хочу поведать вам одну маленькую тайну, которую подслушала в своём доме. И это может спасти королевство.

Вильгельм замер.

Притворно сменив гнев на милость — мгновенно, как это умеют делать только те, кто привык играть в большие игры. Его лицо разгладилось, уголки губ приподнялись в вежливую, ничего не значащую улыбку. Он мягко — почти ласково — взял её за локоть и указал в сторону личного кабинета.

— Прошу вас, мисс Боносье. Такие разговоры не для чужих ушей.

Она просияла. Ей показалось, что она победила.

Дверь закрылась. Свечи горели ровным пламенем. Вильгельм жестом предложил гостье сесть в кресло, но сам остался стоять — у окна, скрестив руки на груди. Взгляд его стал цепким, холодным.

— Итак, — произнёс он тихо. — О чём же вы хотели мне сообщить, мисс Боносье?

— О, том, что против короны готовится заговор, — выпалила она, и глаза её загорелись азартом. — Мой папенька и его старый друг, генерал Ниерии… Они задумали переворот.

Вильгельм не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Только пальцы на согнутой руке чуть сильнее сжали ткань камзола.

— Продолжайте.

Девушка подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота. Она явно наслаждалась моментом — своим могуществом, своей значимостью.

— Я поняла, о ком вы говорили, когда сказали про любовь с первого взгляда. — Она посмотрела на него с жаром, почти неприличным. — Обо мне! Я видела, как вы смотрите на меня. Я знаю, что вы готовы разорвать помолвку ради меня. И я… я тоже вас хочу.

Принц чуть прищурился.

О, какой любви, о взглядах, о готовности бросить всё ради неё, она говорила?

Он не знал.

А она понятия не имела, насколько ошибается.

Он не стал её перебивать.

— Дальше, — коротко бросил он.

Она облизнула губы, набрала воздуха и выложила всё, что знала:

— Земли и жизнь короля — единственное, что удерживает Ниерию от нападения. Как только король умрёт — а он при смерти, это всем известно, — генерал ударит. Но у него есть и другой план. Он хочет выкрасть Лауриетту. Увести её в Ниерию — и там, на своей территории, жениться на ней. Ведь там не действуют законы Лангрии.

Вильгельм нахмурился. Он знал об этой лазейке. По законам Лангрии, земли Лауриетты принадлежали в данный момент её жениху — то есть ему, Вильгельму. Но если её вывезти за пределы королевства и там обвенчать с другим мужчиной… Земли уйдут к нему.

— Что ещё? — спросил он голосом, в котором не было ни капли эмоций.

Старшая сестра встала с кресла и подошла к нему вплотную. Её рука легла на его грудь — поверх камзола, но с таким намёком, что это было почти оскорбительно.

— Принц, — прошептала она. — Спрячьте мою глупую сестрицу в подземелье. Пусть она там умрёт. Так до неё не доберётся генерал — и земли останутся при вас. А я… я стану вашей.

Вильгельм выслушал её до конца.

Выслушал каждое слово.

А потом он улыбнулся.

Но улыбка эта была страшнее любого крика. Холодная, ледяная, такая, от которой у девушки перехватило дыхание.

— Благодарю вас за столь ценную информацию, мисс Боносье, — произнёс он тихо, почти ласково. — Вы даже не представляете, как вы мне помогли.

— О, я рада… — начала она, но не закончила.

Рука Вильгельма взметнулась вверх — быстрее, чем она успела моргнуть — и сомкнулась на её тонкой, хрупкой шейке. Пальцы сжались — не до удушья, но достаточно сильно, чтобы она охнула и вцепилась в его запястье