От куртизанки до принцессы - Айрин Валери

— Никакой помолвки не будет — резко бросил Вильям, сжимая кулаки, будто пытался раздавить саму мысль. — Ни какой свадьбы. Я не дам этому случиться. Ни за что. Я завтра же поговорю с Францем.

Она замерла. Посмотрела на него — долгим, тихим взглядом, в котором читалась не обида, а боль. Глубокая, немая. По её щекам покатились слёзы — тихие, тяжёлые, как будто душа просочилась наружу.

Он опешил. Хотел сказать что-то, шагнуть, остановить — но не успел.

Она развернулась и выбежала, оставив за собой лишь шелест платья и пустоту в воздухе.

А он так и стоял посреди комнаты, сжатый изнутри.

Почему…

Почему она плачет?

Почему бежит?

Она не хочет быть с ним?

Хочет остаться с Францем?

Что черт возьми происходит!

Глава 17. Прибытие родственников

Глава 17. Прибытие родственников

Лауриетта проснулась от сильной боли в висках. Шум, который издавали слуги в коридоре, казался ей невыносимым — каждый стук, каждый шёпот отдавался в голове глухой пульсацией. Она открыла глаза и поняла, что щёки её влажны. Она плакала всю ночь. Плакала от слов Вильгельма.

«Никакой помолвки не будет. Никакой свадьбы не будет. Я не дам этому случиться».

Эти слова врезались в память, как раскалённое клеймо. Она не понимала, что происходит в этом мире — в мире Лауриетты. Она не знала, как защитить девушку, чьё тело теперь носила, от этих мучений. Но она чувствовала их так остро, будто это её собственное сердце разбивали на куски. Буквально ощущала, как оно трескается — по живому, без ножа, без крови, но до чёрной, глухой боли.

В дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вбежали служанки — раскрасневшиеся, взбудораженные.

— Мисс! Мисс, вставайте скорее! Сегодня будут гости! Принц Вильгельм приказал накрывать большой стол!

Лауриетта хотела сказать, что ей никуда не хочется, что она не в силах смотреть на гостей, тем более вежливо улыбаться. Но служанки уже хлопотали вокруг неё, расчёсывая волосы, зашнуровывая платье, поправляя кружева. Она позволила им делать всё, что угодно — словно кукла, которой всё равно.

Её нарядили в платье — то самое, что купил ей Франц. Которое так шло к её рыжим волосам. На лицо наложили лёгкий румянец, чтобы скрыть следы слёз. И когда она взглянула в зеркало, то увидела там девушку — красивую, но глубоко несчастную.

— Прошу, мисс, гости уже внизу, — поторопили её.

Лауриетта спустилась в большой обеденный зал.

Стол был накрыт так, как она ещё не видела во дворце — скатерть из тяжёлого бархата, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Яства дымились на блюдах, слуги бесшумно скользили между стульями. Всё выглядело торжественно. Но во всём чувствовалась фальш.

Открылась дверь, и она увидела их.

Семейство Боносье.

Отчим вошёл первым — потным лицом и тревожными глазами. За ним — мать, женщина с уставшим лицом, которая когда-то, наверное, была красивой. А следом, словно павлин за павлином, вошли две сестры.

Старшая и младшая — с кукольными лицами и наивными, но цепкими глазами. А между ними, держась за юбку матери, крутился маленький брат с вечно перепачканными пальцами.

Навстречу гостям из своих покоев вышел Вильгельм. Он был в парадном камзоле, причёсан, выбрит — и выглядел таким же холодно. Он не взглянул на Лауриетту. Вообще. Словно её здесь не существовало.

Следом появился Франц — более мрачный, чем обычно, с заложенными за спину руками и тяжелым взглядом, который он устремил куда-то в сторону окна.

Лауриетта стояла в полном шоке. Она не могла промолвить ни слова. Губы онемели, язык прилип к нёбу. Все поздоровались — церемонно, с поклонами и реверансами, — и расселись за стол.

Сначала всё шло чинно. Отчим рассыпался в благодарностях принцу Вильгельму за приглашение, говорил какие-то пустые, льстивые слова. Мать поддакивала, кивая каждому слову мужа. Маленький брат возился в кресле, пытаясь стянуть со стола пирожное.

Но Лауриетта смотрела не на них.

Она смотрела на сестёр.

Старшая сидела напротив Вильгельма и буквально пожирала его глазами. Она наклонялась вперёд, когда говорила, обнажая плечи. Поправляла волосы, играла с бокалом, смеялась слишком громко на его шутки — и в каждом её движении читалось откровенное, неприкрытое желание принадлежать этому мужчине. Любой ценой. Она хотела его — и не скрывала этого.

Младшая сестра, в свою очередь, выбрала мишенью Франца. Она строила ему глазки — запрокидывала голову, хлопала ресницами, томно вздыхала. Но Франц, совершенно не обращал на неё внимания. Он смотрел в тарелку, ковырял вилкой мясо и явно хотел оказаться где угодно, только не здесь.

Вильгельм — держался отстраненно. Он так же не обращал внимания на старшую сестру. Но и не обращал внимания на неё, на Лауриетту.

И это отношение больно кололо и без того разбитое сердце.

«Он не смотрит на меня. Совсем. Ни разу за весь, этот званный обед.» — проносились мысли в голове женщины.

Лауриетта почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она опустила голову, уставилась в свою тарелку и заставила себя дышать глубже, ровнее.

— Как вам моя падчерица в роли вашей невесты, — спросил Боносье. — Всё ли вас устраивает?

— Думаю, о том, чтобы разорвать помолвку — ответил Вильям, и улыбнулся неискренней улыбкой, он посмотрел на старшую сестру.

Та заерзала на стуле, и тихо, жеманно хихикнула.

Боносье, поднял брови. Его лицо выразило удивление и облегчение.

— А, что такое, чем вас не устроила моя падчерица? — он бросил брезгливый взгляд на Лаури. Которая, старалась не подавиться куском мяса, который никак не хотел жеваться, и застрял в горле.

Франц, выронил вилку из рук.

— Ничего, просто я нашел кандидатуру достойнее. Думаю, я влюбился, в неё с первого взгляда, просто в момент первого взгляда, я это не понял. — Он снова улыбнулся и посмотрел опять на сестру Лаури.

Лауриетта почувствовала, как дрожат её руки. Тело колотило. Её вовсе не было стыдно, перед семьей, что её унижают. Её было больно от его слов. И эта боль казалось, встала в её глазах, и не нашла выхода даже через слезы.

— Вильям! — Франц встал из-за стола, вытерев рот салфеткой, и швырнув её на пол.

— Прости Франц, — сказал принц и в его лице, в его глазах,