Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

съехать. Тогда она решила сжить со свету свою мать, а потом и одного из братьев. Только после четвертой смерти врач отправил на экспертизу желудок и кишечник Чарльза Фримана, где были обнаружены большие дозы мышьяка.

В прессе широко обсуждался тот факт, что коронер не проводил никакого расследования, хотя было совершенно очевидно, что члены семьи умирали один за другим при одинаковых обстоятельствах. Коронерскую службу обвиняли в том, что она экономит на проведении экспертизы ценой жизни простых рабочих. Сару Фриман судили только за последнее убийство, и, когда ее приговорили к смертной казни, она стала во всеуслышание проклинать суд и присяжных. Казнили ее 23 апреля 1845 года, зрелище собрало около десяти тысяч зрителей.

Мэри Энн Милнер

Мэри Энн Милнер обвинялась в отравлении свекрови и невестки. Она предстала перед судом в июле 1847 года и была признана виновной в убийстве невестки. В ходе суда она также призналась, что убила малолетнюю дочь своей невестки, накормив ее хлопьями, сдобренными мышьяком. Пострадал и свекор, которому Милнер приготовила и подала отравленный рисовый пудинг. Мужчина выжил, но ему диагностировали стойкое повреждение головного мозга. Подсудимая отставала в интеллектуальном и психоэмоциональном развитии, с трудом читала и писала. Было очевидно, она не ладила с родственниками. Она покончила жизнь самоубийством 29 июля, накануне исполнения смертного приговора.

Сара Чешем

В сельских районах ситуация складывалась еще более тревожная: соседи отравительниц, судя по всему, не просто знали, чем они занимаются, но и пользовались их услугами. Как сообщала в 1851 году газета «Таймс», в одном из приходов «мышьяк стал чем-то вроде семейной тайны, оружием в руках слабых и беззащитных, с помощью которого можно было легко избавиться от надоевшего мужа или назойливой семьи». Все ниточки вели к тридцатипятилетней Саре Чешем из деревни Клаверинг, которую обвинили в том, что она отравила внебрачного ребенка с подачи его биологического отца. По словам матери младенца, Чешем без видимого повода дважды приходила к ней и угощала ребенка «сахаром», после чего младенец каждый раз болел. Как установила «Таймс», все в деревне знали, что Чешем отравила ядом собственных детей, и что она

…могла расправиться с любым, кто обходился ей слишком дорого или доставлял неприятности. Казалось, в деревне Клаверинг приняли как само собой разумеющееся, что арестованная отравила своих детей, и обсуждали это не больше, чем если бы она заколола свиней. Убийца, в злодеяниях которой никто не сомневался, свободно расхаживала у всех на виду; никто не задавал ей вопросов, не выдвигал обвинений, все жители молча, без единого возражения, смотрели, как хоронили ее детей… [123]

Доказать ее причастность к смерти младенца не удалось, но полиция эксгумировала тела двух ее сыновей, которые умерли при подозрительных обстоятельствах с разницей в несколько дней. Врач, присутствовавший при смерти первого сына, вспоминал, что заказывать для него гроб Чешем не стала, пояснив это тем, что в одном гробу легко поместятся два тела. Второй сын умер через считаные дни, и обоих детей похоронили в одном гробу. Сыновья были записаны в похоронный клуб. Экспертиза их останков выявила огромные дозы мышьяка. Проблема заключалась в том, что причастность Сары Чешем к их смерти доказать было невозможно, и ее оправдали. Она вернулась к себе в деревню и раздавала советы, как приготовить «особые» сладкие пироги, которые помогут семье облегчить любое финансовое бремя.

Сходные серии убийств, обусловленных общей нищетой, были зафиксированы в венгерском сельском регионе Тисазуг в 1920-е. Полиция арестовала несколько женщин-отравительниц, вступивших в тайный сговор и готовивших зелье для тех, кто хотел избавиться от надоевших родственников. Было раскрыто около сорока убийств [124].

Мэри Мэй

Тем временем в августе 1848 года привели в исполнение смертную казнь в отношении Мэри Мэй. Мэри, которой еще не было тридцати, записала в похоронный клуб своего сводного брата, о чем он не знал, а потом угостила его напитком, в котором развела мышьяк. Похоронные деньги она собиралась потратить на покупку лошади и телеги, чтобы ездить и торговать из деревни в деревню. У Мэри Мэй было шестнадцать детей, четырнадцать из них умерли. Незадолго до казни она призналась в убийстве мужа, но отрицала, что убивала детей.

А спустя год в новостях снова замелькало имя Сары Чешем, которую обвиняли уже в убийстве ее мужа Ричарда. Когда он заболел, Сара настойчиво вызывалась о нем заботиться, после чего он и скончался. Пресса с возмущением живописала, как отравительница хвасталась перед соседями и раздавала им советы, как готовить ядовитые пироги. Сару Чешем снова судили, на этот раз ее вина была доказана. Казнили ее в марте 1851 года.

Все эти газетные репортажи только раздували панику, намекая на существование тайных обществ женщин-убийц, обменивающихся рецептами отравленных блюд, которые потом будут подаваться мужьям, детям и другим родственникам – тем, от кого отравительницы хотят избавиться или получить за них выплаты от похоронного клуба.

Однако к этому времени британский парламент уже принял закон, согласно которому страховые выплаты не должны были превышать трех фунтов на одного ребенка в возрасте до десяти лет. В 1855 году нижнюю границу подняли до шести фунтов на ребенка младше пяти лет и до десяти фунтов на ребенка в возрасте от пяти до десяти лет. И, чтобы получить эту сумму, необходимо было предоставить свидетельство о смерти, заверенное врачом.

Закон о продаже мышьяка (1851)

Чешем еще ожидала казни, когда палата лордов начала обсуждать закон о продаже мышьяка. Он предусматривал, что купить мышьяк можно будет, только подтвердив свою личность, а количество яда и цель приобретения должны фиксироваться продавцом в учетных документах вместе с именем покупателя. Мышьяк следовало окрашивать предупредительным цветом; покупка неокрашенного мышьяка весом меньше десяти фунтов[17] могла осуществляться только с одобрения свидетеля и при наличии письменного объяснения, зачем нужен именно неокрашенный мышьяк. Когда пресса подхватила историю Сары Чешем, выступавшей в роли деревенского «наемного киллера», палата лордов предложила внести поправку к закону – пункт, разрешающий продажу мышьяка только мужчинам, достигшим совершеннолетия. Один из лордов, ратовавших за эту поправку, утверждал, имея в виду деревенских женщин из низших слоев, что «использование яда, овеянное в глазах людей определенного типа неким таинственным ужасом, по всей видимости, притягивает и завораживает их».

Были и противники такого ограничения. Английский философ XIX века Джон Стюарт Милль, идеолог либерализма, выступал против поправки, считая, что она

…выделяет женщин, выставляя их в унизительном свете. Именно на них направлена эта поправка, именно их