Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

в его глазах редко какой-нибудь стих выражал вполне его мысль».

Что и говорить, при столь стремительном письме век гусиных перьев был краток, – пройдёт не так уж много лет, и прочные стальные перья потеснят старые, привычные. И тогда гусиное, ставшее более не нужным, словно по волшебству обратится символом поэзии.

Я петь пустого не умеюВысоко, тонко и хитроИ в лиру превращать не смеюМоё гусиное перо!

Ныне же два гусиных пера – два поистине бесценных экспоната, – будто разлетелись: один в Петербург, на набережную Мойки, в мемориальную квартиру поэта; другой – в Москву, в пушкинский музей на Пречистенке. И это ли не великое чудо наших дней?!

«Вот загадка моя»

Жена моя целует тебя в гениальный лоб.

Дельвиг – Пушкину

«Хитрый Эдип»

Не только любезный Павел Воинович дарит другу-поэту затейливую чернильницу, украшение письменного стола. Но и сам Александр Сергеевич преподносит лицейскому товарищу Антону Дельвигу настольный бронзовый пресс-грифон. Да ещё и снабжает свой подарок таинственным посвящением:

Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы?В веке железном, скажи, кто золотой угадал?Кто славянин молодой, грек духом, а родом германец?Вот загадка моя: хитрый Эдип, разреши!

В первых строках промелькнёт имя великого эллина Феокрита, создателя жанра идиллий, автора пастушеских пасторалей. Древнегреческий поэт явился на свет за три века до новой эры то ли в Сиракузах, то ли на острове Кос. С юношеских лет его судьба соединена с роскошным по природной красе Косом, ставшим тогда, после падения Афин, одним из центров греческой цивилизации. Со временем Феокрит вернулся в Сиракузы. На родину ли? Не доискаться ныне причины, отчего же вольный певец стал придворным сиракузского царя?!

Феокрит, поэт Древней Греции. Старинная гравюра

Хвалебная его поэма не тронула сердца властителя, и Феокрит счёл за лучшее перебраться к египетскому фараону Птолемею II, уроженцу Коса, с коим и сохранит дружбу до скончания своих дней. А похвальные песни, идиллии и буколики – «Феокритовы нежные розы» – знакомы были читателям девятнадцатого столетия.

Но помимо сладкопевца Феокрита в посвящении упомянут и легендарный Эдип. Один из греческих мифов повествует о предсказании оракула царю Фив, что тот примет смерть от руки своего сына. После рождения младенца-сына царь Лаий повелевает сковать ему ноги и выбросить близ подножия горы Киферон, где несчастного младенца подберёт коринфский пастух, принесёт домой и наречёт Эдипом, что значило «имеющий вспухшие ноги».

Эдип и Сфинкс. Художник Жан Огюст Доменик Энгр. 1827 г.

Тем временем Эдип рос и всё более подвергался насмешкам сверстников, – он-де всего лишь жалкий приёмыш. Возмужавший Эдип свершает паломничество в Дельфы, где дельфийский оракул предречёт ему, казалось бы, немыслимое: он убьёт своего отца! И однажды он повстречался на дороге с отцом – фивским царём. Но как? Царская колесница переехала ему ногу, и Эдип, затеяв спор с возницей, в гневе убил его, а затем посохом лишил жизни и августейшего родителя. Смыв кровь с обагрённых рук в источнике, названном Эдиподией, явился в Фивы. Город бедствовал – жители его долгие годы страдали от страшного Сфинкса. Чудовище встретило пришельца загадкой, от решения коей зависела жизнь не только самого Эдипа, но и несчастных горожан.

Сфинкс вопросил Эдипа: «Кто ходит на четырёх ногах утром, на двух днём и на трёх вечером?»

Вот загадка моя: хитрый Эдип, разреши!

Эдип не замедлил с ответом: «Человек: в младенчестве он ползает на четвереньках; во взрослом возрасте ходит на двух ногах, а в старости использует посох».

Сфинкс, рассерженный, что Эдип так скоро нашёл ответ, задал вторую загадку: «Назови двух сестёр, одна из которых порождает другую, а та в свою очередь порождает первую». Хитроумный Эдип не растерялся: «Это день и ночь».

Посрамлённое чудище ринулось со скалы в пропасть, Фивы же обрели свободу, а благодарные горожане нарекли Эдипа своим царём.

Мифический грифон

История же четверостишия такова: вышел в свет поэтический сборник барона Дельвига, и Пушкин, задумав как-то по-особому поздравить старого друга, отправил ему свою «Загадку» вкупе с прессом для бумаг в виде таинственного создания. Не забыв предварить своё поэтическое послание строкой: «При посылке бронзового сфинкса».

Бронзовый грифон, подарок Пушкина другу Дельви

Точнее, грифона, мифического крылатого существа с головой орла и туловищем льва на тяжелом бронзовом основании. Почему выбор Пушкина пал именно на бронзового грифона?! Грифоны, существа весьма противоречивые (они одновременно объединяют небо и землю, добро и зло), но могущественные и величественные, – ведь лев испокон веку считался царём зверей, а орёл – монархом птичьего царства. Чудовища, а они обладали острыми когтями и крыльями, белоснежными либо золотистыми, подчас покровительствовали людям, но иногда являли и свой злобный характер. В античные времена грифонам отводилась роль сторожей людских сокровищ: золота и серебра. Древнеримский историк Плиний Старший, напротив, веровал, «что грифоны откладывают яйца в норы на земле, и эти гнёзда содержат золотые самородки».

Упоминал о чудищах с львиными телами и орлиными крыльями, что живут на севере Азии, охраняя от одноглазых аримаспов (мифических обитателей Гипербореи) несметные залежи злата, и «отец истории» Геродот Галикарнасский. Почитали грифонов стражами золотых копей скифов и древние греки. Мудрый Эсхил же образностью своей превзошёл соплеменников, уподобив грифонов «птицеклювым собакам Зевса, которые не лают».

Банковский мост в Петербурге «о четырёх грифонах»

Мифический грифон слыл непременным атрибутом Немезиды, богини возмездия: грозная богиня восседала в запряжённой теми крылатыми существами колеснице. Почитали грифона и древние персы, в персидской мифологии имелось для него особое название – «ширдал», что значило «лев-орёл». «Ширдал» – надёжный защитник от злобных сил, колдовства и тайной клеветы.

Да и в Древней Руси известны были сии сказочные существа, – до сих пор «стерегут» грифоны резные белокаменные соборы: Георгиевский в Юрьеве-Польском и Дмитриевский – во Владимире.

Энциклопедист Бартоломей Английский описал в средневековых мистериях «бытие» тех таинственных созданий: «Грифоны обитают в Гиперборейских горах и очень враждебны по отношению к лошадям и людям. В своё гнездо они кладут камень изумруд против ядовитых зверей этих гор».

Не странно ли, что и в современной Пушкину России явились вдруг… живые грифоны? Правда, так именовали огромных и особо злобных породистых псов – вандейских грифонов, что выписала из Франции экзальтированная красавица Аграфена Закревская, воспетая некогда поэтом.

Загадочный грифон в геральдике – олицетворение божественной силы, а ещё символ бдительности и могущества, быстроты и силы, власти над землёй и небом. Всё это, бесспорно, ещё с ученической скамьи ведомо было двум бывшим лицеистам: Пушкину и Дельвигу.

И, верно, не раз вдвоём прохаживались они по висячему мостику, что в июле 1826-го перекинут был через Екатерининский канал и связал Казанский остров со Спасским. Поначалу петербургская диковинка именовалась «цепным пешеходным мостом о четырёх Грифах на Екатерининском канале». (Сам мост, чуть позднее, нарекут Банковским, поскольку поблизости находился Ассигнационный банк.)

Четыре златогривых грифона с крыльями из листовой меди, покрытых