Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

Пушкин отозвался на эту весть весьма оригинальным образом: «Ты, слышал я, женишься в августе, поздравляю, мой милый – будь счастлив, хоть это чертовски мудрено. Целую руку твоей невесте и заочно люблю её, как дочь Салтыкова и жену Дельвига».

В другом письме другу просит: «Кланяйся от меня почтенному, умнейшему Арзамасцу, будущему своему тестю – а из жены своей сделай Арзамаску – непременно». Дело в том, что отец невесты, Михаил Салтыков, как и Пушкин, состоял в литературном обществе «Арзамас», или, как шутили его именитые основатели, в «Арзамасском обществе безвестных людей».

Позднее женатому Дельвигу из Михайловского летит письмо с уверениями: «Мой друг барон, я на тебя не дулся и долгое твоё молчание великодушно извинял твоим Гименеем

то есть чёрт побери вашу свадьбу, свадьбу вашу чёрт побери. Когда друзья мои женятся, им смех, а мне горе; но так и быть: апостол Павел говорит в одном из своих посланий, что лучше взять себе жену, чем идти в геенну и во огнь вечный, – обнимаю и поздравляю тебя – рекомендуй меня баронессе Дельвиг».

Знакомство же баронессы Дельвиг с её кумиром пришлось на май 1827 года. «Я познакомилась с Александром (Пушкиным), – спешит Софья сообщить радостную весть подруге, – он приехал вчера, и мы провели с ним день у его родителей. Сегодня вечером мы ожидаем его к себе, – он будет читать свою трагедию “Борис Годунов”… Вчера он… читал прелестный отрывок из 5-й главы “Онегина”… Надобно было видеть радость матери Пушкина: она плакала как ребёнок, и всех нас растрогала. Мой муж также был на седьмом небе, – я думала, что их объятиям не будет конца».

Вот и Антон Дельвиг сообщает петербургскую новость Прасковье Александровне Осиповой, соседке друга: «Александр меня утешил и помирил с собой. Он явился таким добрым сыном, как я и не ожидал. Его приезд обрадовал меня и Сониньку. Она до слёз была обрадована, я – до головной боли».

По свидетельству брата Дельвига Александра, Пушкин бывал в их семействе почти всякий вечер. Особо запомнились ему их тёплые беседы: Пушкин обыкновенно сидел в кабинете друга на диване, поджав по-турецки ноги, Антон Дельвиг располагался подле него на кресле. Разговоры перемежались искромётными экспромтами Пушкина, которые Дельвиг тотчас записывал.

И вновь письмо Сониньки (так ласково называл её муж!) подруге: «Вот я провела с Пушкиным вечер, о чем я тебе говорила раньше. Он мне очень понравился, очень мил, мы с ним уже довольно коротко познакомились. Антон об этом очень старался, так как он любит Александра, как брата».

Совсем скоро именно Дельвиг настоит, чтобы Пушкин, его названый брат, позировал художнику Оресту Кипренскому в доме на набережной Фонтанки…

А в феврале 1828-го, отправляя подруге гравированный портрет поэта, баронесса восклицает: «Вот тебе наш милый добрый Пушкин, полюби его! Рекомендую тебе его. Его портрет поразительно похож – как будто ты видишь его самого. Как бы ты его полюбила, Саша, ежели бы видела его как я, всякий день. Это человек, который выигрывает, когда его узнаешь».

Да и сам Антон Дельвиг беспрестанно передавал в письмах поклоны и приветы от супруги: «Жена моя целует тебя в гениальный лоб».

Но в супружестве баронесса явно не являла образец верной жены: её легкомысленность, частые сердечные увлечения доставляли бедному Антону Антоновичу немало печальных дней и часов. Видимо, слухи о том достигли и Пушкина, не случайно в письме к другу он сухо замечает: «Баронессе не говорю ничего – однако ж целую ручку, но весьма чопорно».

Дочь Лиза, маленькая баронесса Дельвиг, появилась на свет в мае 1830-го, став последней радостью своего несчастного отца. На следующий день после рождения маленькой Лизоньки Дельвиг сообщает о том другу-жениху, заодно поздравляя его с будущей переменой в жизни: «Милый Пушкин, поздравляю тебя, наконец ты образумился и вступаешь в порядочные люди. Желаю тебе быть столько же счастливым, сколько я теперь. Я отец дочери Елизаветы. Чувство, которое, надеюсь, и ты будешь иметь, чувство быть отцом истинно поэтическое, не постигаемое холостым вдохновением. Целую ручку у милой твоей невесты. Жена и дочь тебе кланяются».

Бедный Дельвиг…

Бывшая баронесса и её потомки

Пушкин не оставил вдову наедине с горем, оказывая ей поддержку: так в пользу Софьи Михайловны и малолетних братьев Дельвига издал альманах «Северные цветы на 1832 год». На одном из журнальных экземпляров оставил ей дарственную надпись: «Софье Михайловне Баратынской. От издателя. 15 янв. 1832. СПб».

Да, баронесса Дельвиг горевала отнюдь не долго, летом того минувшего и несчастного для неё года вновь стояла под венцом. И тотчас вместе с новым избранником Сергеем Баратынским покинула Петербург, поселившись в тамбовском имении супруга. Туда же, в усадьбу Маза Кирсановского уезда вслед за хозяйкой «перелетел» и крылатый бронзовый грифон.

Софья Михайловна, во втором замужестве Баратынская. Фотография. 1852 г.

Но вот неожиданно, ровно за пять лет до второго замужества Софьи, в июне 1826-го, Антон Дельвиг сообщает Пушкину о женитьбе их общего приятеля: «Баратынский другим образом плох, женился и замолчал, вообрази, даже не уведомляет о своей свадьбе». Речь, правда, идёт о поэте Евгении Баратынском, в будущем – девере… его жены, а в ту пору ещё невесты. Некое мистическое предвидение грядущих событий!

Елизавета Антоновна Дельвиг. Неизвестный художник. Ок. 1850 г.

…Семейная жизнь бывшей баронессы явно не задалась. Всего через несколько лет слухи о новом её супружестве долетают до Ольги Сергеевны, сестры поэта, а та в свою очередь передаёт их мужу Павлищеву в Варшаву: «Она <Софья Михайловна> живёт с мужем, как собака с волком. Он, под предлогом посещения больных, целыми месяцами не бывает дома». И добавляет: «Он её чубуком бьёт беспрестанно». Верно, о том ведомо было и Пушкину.

К слову, чубук – часть длинной курительной трубки, весьма популярной как в Османской, так и в Российской империях, а длина его доходила до полутора метров! Так что те удары были, верно, весьма болезненны.

Да, вспыльчивый и гневливый Сергей Абрамович резко отличался от незлобивого и всепрощающего Антона Дельвига. И верно, не раз всплакнула бывшая баронесса, а тогда госпожа Баратынская, припомнив ласку и доброту первого мужа. Тем не менее в новой семье появились на свет сын Михаил и трое дочерей: Анастасия, Софья, Александра. И несмотря на мужнины побои чубуком (!), Софья Михайловна прожила долгую, быть может, не очень счастливую жизнь…

Ни её первая дочь баронесса Елизавета Дельвиг, ни две барышни Баратынские замуж не вышли, тихо и безвыездно жили сёстры в своём тамбовском имении, много читая и посвящая досуг благотворительности. А Елизавета Антоновна Дельвиг пробовала свои силы и в стихотворчестве. Увы, её стихи почти не сохранились, за исключением, пожалуй, одного, под названием