Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

Когда Гумилев узнал об этом, то публично оскорбительно высказался в адрес поэтессы. Уязвленный Волошин решил заступиться за Дмитриеву, и вскоре такой случай ему представился. Он случайно оказался вместе с Гумилевым у их общего знакомца в художественной мастерской Мариинского театра. Там произошла сцена, которую Волошин описал так: «Шаляпин внизу запел “Заклинание цветов”. Я решил дать ему кончить. Когда он кончил, я подошел к Гумилеву, который разговаривал с Толстым, и дал ему пощечину. В первый момент я сам ужасно опешил» [34].

В соответствии с романтическим жанром дуэлянты стрелялись на пистолетах пушкинской эпохи, но, как часто бывает в истории, трагедия превратилась почти в комедию. За городом в районе Черной речки в начале декабря сугробы подтаяли, и Волошин по дороге к месту дуэли потерял калошу. Без нее он категорически отказывался стреляться, и поэтому секунданты, в том числе граф Алексей Толстой, долго искали эту калошу в снегу. Первым, согласно жребию, стрелял Гумилев, но на удивление промахнулся по стокилограммовой мишени, которую представлял собой другой поэт. Следующий выстрел был за никогда не стрелявшим и потому перепуганным Волошиным. Его пистолет по причине древности дал осечку, но Гумилев с вызовом крикнул, чтобы тот стрелял повторно. Волошин снова неуклюже поднял пистолет, но, как позже сам признавался, он очень боялся из-за дрожи в руках попасть в Гумилева.

Через год после этого почти комичного поединка Гумилев женился на девушке, из-за отказа которой ранее пытался утопиться, а потом еще и травился. С этой неприступной гордячкой он познакомился в 1903 году, когда учился в Царскосельской гимназии. Он избрал своим идеалом ни на кого не похожую четырнадцатилетнюю Аню Горенко и долгих семь лет упорно завоевывал девушку. Пылких взаимных чувств он так и не добился, а вот замуж за него она неожиданно для всех согласилась выйти. Вскоре после свадьбы Анна написала стихи о своей семейной жизни, в которых едва ли можно обнаружить нежные чувства к молодому мужу:

Для тебя я долю хмурую,

Долю-муку приняла.

Или любишь белокурую,

Или рыжая мила?

Как мне скрыть вас, стоны звонкие!

В сердце темный, душный хмель,

А лучи ложатся тонкие

На несмятую постель.

Нужно сказать, что и Гумилев не слишком деликатничал, описывая свое отношение к супруге, благосклонности которой так долго перед этим добивался рыцарскими поступками:

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

А думал — забавницу,

Гадал — своенравницу,

Веселую птицу-певунью.

Покликаешь — морщится,

Обнимешь — топорщится,

А выйдет луна — затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит… [39]

Анне с самого детства хотелось отличаться от других девочек и жить ярко и насыщенно, поэтому если судьба не подбрасывала ей закрученных жизненных сюжетов, то ее творческий ум сам придумывал, вплоть до фактов собственной биографии. Известное многим экзотическое прозвище поэтессы «ассирийская принцесса» появилось благодаря стараниям самой Ахматовой. Поэтесса при каждом удобном случае рассказывала, что ее род по материнской линии восходит к знаменитому хану Большой Орды Ахмату — последнему монгольскому правителю, в политической зависимости от которого находились московские князья. (Эта легенда была дополнительным весомым аргументом всегда держать высоко поднятой царственную голову и смотреть доброжелательно, но все же сверху вниз на толпы обычных людей.) А дальше слухи о восточном предке распространялись, обрастая новыми фантасмагорическими версиями. Когда величавая статная поэтесса появлялась в обществе, то вокруг заговорщически шептались: одни говорили, что она ведунья и умеет предсказывать будущее, другие видели в ней реинкарнированную владычицу Древнего Востока. На этой благодатной почве поэтический псевдоним Ахматова приобретал особый эмоциональный смысл.

Анна Ахматова одной из первых интуитивно поняла, что воедино сплетенные творчество и миф о собственной жизни дают синергетический эффект, многократно усиливая интерес публики. Марина Цветаева в стихотворении, посвященном Ахматовой, восхищается способностью поэтессы «заигрывать людей»:

Узкий, нерусский стан —

Над фолиантами.

Шаль из турецких стран

Пала, как мантия.

Вас передашь одной

Ломаной черной линией.

Холод — в веселье, зной —

В Вашем унынии.

Вся Ваша жизнь — озноб,

И завершится — чем она?

Облачный — темен — лоб

Юного демона.

Каждого из земных

Вам заиграть — безделица!

И безоружный стих

В сердце нам целится.

В утренний сонный час,

— Кажется, четверть пятого, —

Я полюбила Вас,

Анна Ахматова.

Фраза «Вас передашь одной ломаной черной линией» далеко не случайна в стихотворении Цветаевой. За этими словами скрывается одна из самых романтичных историй, связывающая великих людей ХХ века.

Сразу после свадьбы молодожены Гумилевы отправились на медовый месяц в притягивающий всех творческих людей чарующий Париж. Там молодая жена заинтересовалась не столько живописными видами многовекового европейского города, сколько молодым красивым итальянцем с говорящей фамилией Модильяни (в переводе с итальянского — «модель, образец»), которая чрезвычайно гармонировала со своим обладателем.

«У него была голова Антиноя и глаза с золотыми искрами», — сразу оценила достоинства молодого художника поэтесса, а позже обнаружила в этом красавце и редкостные знания в области искусств.

Днем они ходили в Лувр, почти всегда в египетский отдел музея; остальное, как уверял спутник, было недостойно внимания. Ночью при луне пара мечтательно бродила по пустынным улицам столицы художников всего мира, а потом Амедео с упоением рисовал роскошную Анну как в убранстве египетских цариц, так и безо всяких нарядов. Художник всегда считал, что красивые женщины гораздо лучше выглядят без любых, даже самых роскошных, платьев.

Своей очаровательной спутнице мечтательный юноша не мог предложить большего: по ее словам, он «беден был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято».

Несмотря на все эти неловкости, восторженной Анне было так хорошо с ним, что и много лет спустя после этой встречи поэтесса с щемящей тоской вспоминала о нем:

В синеватом Парижа тумане,

И наверно, опять Модильяни

Незаметно бродит за мной.

У него печальное свойство

Даже в сон мой вносить расстройство

И быть многих бедствий виной.

После этой встречи Анна увезла с собой в Петербург 16 рисунков и драгоценные воспоминания о своем неимущем талантливом ухажере:

…Ты в своих путях всегда уверенный,

Свет узревший в шалаше.

И тебе, печально-благодарная,

Я за это расскажу потом,

Как меня томила ночь угарная,

Как дышала утром льдом.

После пожара в квартире Ахматовой сохранился только один рисунок, на котором, по словам Цветаевой, Модильяни смог «одной ломаной черной линией» передать грациозность и царственность великой поэтессы. Анна всю жизнь очень дорожила этой лаконичной работой своего давнего поклонника и неизменно вешала рисунок на самое видное место, с каким бы