Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

Они шли, прошли к тому двору,

К тому двору к широкому,

К широкому, к богатому,

Да лалынь, лалынь, к богатому.

Уж и чей это двор?

Чей богатый двор?

Столбы точеные, позолоченные,

Щеколдочка что рыбий зубок,

Подворотенка серебряная.

Да лалынь, лалынь, серебряная.

Ты хозяин, Герасеюшка!

Выходи на свой на широкий двор.

Да лалынь, лалынь, на широкий двор.

Собирай хмелек по тычиночкам.

Да лалынь, лалынь, по тычиночкам.

Ужи этот-то хмелек тебе надобен,

Тебе пиво варить, сына женить.

Да лалынь, лалынь, сына женить.

Выслушав колядование, хозяева выносят лалынщикам десяток яиц, кусок сала и пирога. После колядования девушки отправляются в поле, жарят там яичницу и сало, поют песни, водят хороводы»[350].

Красная горка

Происхождение названия первого воскресенья после Пасхи точно неизвестно, но есть несколько версий.

Первая (и самая популярная) связывает слово «красная» с красотой. К середине весны уже пригревает солнышко, горки освобождаются от снега и покрываются первой молодой травой — становятся красивыми. В древние времена на горку выходили встречать весеннее солнце или устраивали на них капища, посвященные солнечному божеству.

По другой версии, девушки в это время вступали в пору зрелости. В старину считалось, что они наполняются особой женской силой, которая символически проявляется в виде месячных. Согласно словарю Даля, слово «краска» ассоциируется в том числе и с женским «очищением», что придает празднику дополнительный символический смысл[351].

Красную горку можно рассматривать как время, когда земля готова к зачатию, и этот период издревле считался временем свадеб. Повсеместно творилось некое женское таинство, ошибочно принимаемое за простое развлечение, — девушки водили карагоды (хороводы).

Обряд «гоньба утушки» в рязанском селе Ерахтур описал филолог-славист Е. Ф. Будде (1859–1929).

Песня. Лубок, 1892 г.

Staatliche Museen zu Berlin / Museum Europäischer Kulturen (по лицензии CC BY-SA 4.0)

«По улицам села торжественно, чинно и важно идут шеренгами, взявшись за руки, молодые бабы и девки; на ходу они играют протяжные песни и проходят по селу из конца в конец, возвращаясь таким же образом назад. Все они одеты в праздничных костюмах, в сарафанах самых ярких цветов, с бусами и лентами на шеях; на головах, большею частью, платки — “шали”, кое у кого — повойники (у баб). Торжественность этой процессии настолько бросается в глаза, что никак нельзя подумать, что это делается для забавы: это какой-то священный обряд, при совершении которого участвующие люди крайне сосредоточенны, поют очень стройно, без взвизгиваний, мерным кадансом и проходят даже с опущенными глазами»[352].

В Тульской губернии девушки на Красную горку вставали на рассвете в круг и брались за руки. Одна из девушек выходила в центр и, как только солнце показывалось над горизонтом, начинала произносить заклятие.

«Здравствуй, красное солнышко! Празднуй, ясное ведрышко! Из-за гор-горы выкатайся, на светел мир воздивуйся, по траве-мураве, по цветикам по лазоревым, подснежникам лучами-очами пробегай, сердце девичье лаской согревай, добрым молодцам в душу загляни, дух из души вынь, в ключ живой воды закинь. От этого ключа ключи в руках у красной девицы, зорьки-заряницы. Зоренька-ясынька гуляла, ключи потеряла. Я, девушка (имярек), путем-дорожкой прошла, золот ключ нашла. Кого хочу — того люблю, кого сама знаю — тому и душу замыкаю. Замыкаю я им, тем золотым ключом, добраго молодца (имярек) на многие годы, на долгая весны, на веки веченские заклятьем тайным нерушимым. Аминь!»[353]

В Калужской губернии девушки «грели весну»: помогали ей поскорее прийти на землю. Рано утром делали соломенное чучело, устанавливали его на горке на длинном шесте, а вечером сжигали под песни и пляски[354]. В Рязанской губернии во время разлива воды (на Красную горку) молодые бабы выходили на высокий яр и пели в сторону реки:

Авте! Авте!

Вода полая разливается!

Авте! Авте!

Отец с Машей набивается![355]

Также в Рязанской губернии девушки лепили из глины фигурки двуногих быков, втыкали в них гусиные перья, поджигали, бросали в Оку и пели:

Алга! Алга!

На горе-горе

Трава шелковая![356]

Бабы «в поре» совершали на рассвете кормление реки: выходили на обрыв, опускали в воду хлеб (иногда кашу) и заговаривали:

Мердино, тахтаро кельдямо,

Кельдямо урина заряна…

Уиха, уиха, цаката куриха…

Кар, кар — куренята пад!

Урбус, урбус — урянус…[357]

Жительница Тульской губернии в традиционном костюме. 1842 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».

The New York Public Library

На Красную горку принято общаться с предками. В конце XIX в. в городе Спасск-Рязанском девушки и женщины надевали траурные платья и шли на кладбище к родителям, там причитали и вспоминали, как жили покойные, а по возвращении в город переодевались в праздничное и отправлялись водить хороводы[358].

День жен-мироносиц

Третье воскресенье после Пасхи в православной традиции посвящено женщинам, которые первыми пришли к гробу Иисуса Христа после его воскресения, — женам-мироносицам. Русские крестьяне считали этот день именинами всех женщин и часто называли Бабьей неделей, которая также имеет множество местных названий.

На День жен-мироносиц в храмы приходили женщины всех возрастов. Каждая после обедни христосовалась со священником и дарила ему яйцо[359], на чем христианская часть праздника заканчивалась. Замужние отправлялись на берег озера или реки или в отдельную избу, и каждая несла с собой что-нибудь на стол (называлось «ссыпки»): пироги, сметану, сыр, творог, яйца для яичницы, крупу для каши, напитки. Вход мужчинам, старухам, девушкам был запрещен, а молодух допускали по специальному приглашению. Перед началом застолья на божницу ставили миску с кашей — подношение Божьей Матери и женам-мироносицам[360].

В некоторых местах на «бабий праздник» совершали кумление (от слова «кум»). В Орловской губернии «с утра бабы и девки забираются в ближний лесок, или даже хотя бы на такое место, где завязались кусты ракиток, с обрядовыми приношениями в руках, карманах или за пазухой — парой сырых яиц и парой печеных и крашеных»[361].

«Идут с песнями. По приходе, смолкают, ввиду наступления торжественного священного обряда христосованья и кумовства. Каждая сняла с шеи крест и повесила на дерево; к нему подошла