Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

праздником доярок. После вечерней дойки делали чучело из травы или тряпочек, несли в рожь и там сжигали. Существовал и второй вариант чамки: руки выбранной девушки или молодой женщины связывали поднятыми вверх как основу для головы куклы.

«Вечерняя сельская улица. В большой — почти гоголевской — луже лежит огромная свинья, под забором копошатся куры. И вдруг идиллия разрушается: чумазые пацанята несутся по улице с криками:

— Чамка! Чамка! Чамку ведут!

Немного отстав от пацанят, по улице движется процессия. Впереди то ли чучело, то ли кукла выше человеческого роста — “шахвера”, как говорили здесь о таких встарь. Тряпичное благодушное лицо, цветастый платок; широкая кофта; огромные груди колыхаются при каждом шаге; лоскутная юбка до земли.

Чуть поотстали три женщины. Их костюмы сшиты из разноцветных лоскутков, лица закрыты травой. В руках — печные заслонки, по которым они самозабвенно лупят ложками, приплясывая и кружась. Дальше в беспорядке двигаются ряженые. Каких только кудес здесь нет: старинные, еще бабкины наряды; юбки и кофты с нашитыми бантиками и пивными пробками; рубаха, украшенная накладками и бляшками от конской сбруи. Несколько женщин — в залатанных пиджаках и расстегнутых штанах: переодеты мужиками. На головах — шляпы и кепки, под которые убраны волосы. Для пущей убедительности сажей нарисованы усы и бороды.

“Мужики” шныряют среди ряженых, задирают юбки, лапают и орут что-то веселое и явно неприличное, однако что именно, понять невозможно. В руках у ряженых ‘нструмент’: у кого коса, у кого печная заслонка, у кого ухват. И все стучат, гремят, кричат…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Пройдя по селу, процессия отправлялась в рожь: чамку катали по полю, а затем разоблачали. Праздник завершался на берегу реки, где сообща варили кашу.

В селе Константиново Шиловского района ряженые ходили по селу, выпрашивая в каждом доме угощения на общее застолье[380].

В праздничных обходах часто принимали участие парни и мужчины, но инициатива и главенствующая роль всегда принадлежала женщинам.

Рождество Иоанна Предтечи (Иван Купала; 7 июля)

По мнению большинства наших современников, это древний и самый языческий праздник. Купала, Купатель — русское прозвище Иоанна Предтечи, Крестителя, погрузившего в воды Иордана Иисуса Христа.

В XVII в. летописец включил Иоанна Предтечу в языческий пантеон как идола Ивана Купалу[381], а живописания непременных в этот день вольностей, скорее всего, родились в умах кабинетных исследователей XIX в. Священнослужители называли музыку, громкие крики, песни, вихляние телом, пляски и рукоплескания «низким отступничеством от Бога» и «сатанинским беспутством».

Вместе с тем «Рождество честнаго и славнаго Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна, отселе начинается лето»[382], и с этого дня можно собирать травы для различных нужд. Поэтому в Нижегородской и Рязанской губерниях праздник называли Иван Травник (Травной).

«В тот святой день Рождества великого Иоанна Предтечи выходят волхвы-мужи и жены-чародейки на луга и болота, в степи и дубравы, ища смертной травы и отравного приворотного зелья на пагубу людям и скоту; тогда же копают дикие коренья, чтобы приворожить и свести с ума мужчин. Все это делают в день Предтечи с заклинаниями сатанинскими по дьявольскому наущению»[383].

Праздник Купалы. Иллюстрация В. Пассека из книги «Виды и приложения к очеркам России». Нью-Йоркская публичная библиотека, США, 1840 г.

The New York Public Library

По распространенному поверью, в ночь на Купалу расцветает папоротник, а в дремучем лесу можно найти разрыв-траву и спрыг-траву, и попытки их отыскать отодвигают на второй план сбор в эту ночь трав и росы знающими.

В документе XVII в. читаем: «Да на праздник же гсдрь Рожества Хсва и Иванна Прдтчи по селам и по деревням кладут огни по полям и чрез всю нощь и до самого солнечнаго возхода играют и чрез те огни скачют жонки и девки, и тако творят от Рожества Иванна Прдчи и до Петрова дни»[384].

Обратите внимание: «…чрез те огни скачют жонки и девки»!

Покров день (14 октября)

Русские крестьяне считали, что Покров (праздник Покрова Пресвятой Богородицы) землю снегом либо листом укроет. Накануне молодые женщины сжигали в овинах старые соломенные постели («от недоброго глаза»), а старухи — лапти («чтобы прибавить себе ходу на зиму»).

В Рязанской губернии девушки начинали готовиться к Покрову за несколько дней: собирали по домам пшено, говядину, муку, яйца; в заранее подготовленную избу приносили петуха или курицу. В первый день Покрова девушки распускали волосы, надевали праздничную одежду и черные мужские шляпы и, взявшись за руки, со старинными протяжными песнями шли по селу. Встретив кто-нибудь из старших, снимали шляпы и кланялись.

Прогулявшись несколько раз из конца в конец села, девушки отправлялись в посиделочный дом, и к ним «на веселье» приходили парни (скорее всего, их появление на девичьих ссыпках — это вольности нового времени)[385].

С Покрова дня начинали играть свадьбы: Покров и Параскева Пятница (10 ноября) считались покровителями брачных союзов, поэтому женитьба в эти дни предвещала долгую и счастливую семейную жизнь.

Кузьминки осенние (14 ноября)

На значительной части Руси женщины и девушки обращались за помощью к «святой Кузьмадемьяне» — святым бессребреникам Косме и Дамиану (Кузьме и Демьяну), дни памяти которых называются Кузьминками.

«Баба Полина сидит на полешке с большим ножом в руке, перед ней огромная корзина грибов. Она собирается устроить переборку.

— Кузьмадемьяна, сама девята! Прийди ко мне пособи, — торжественно произносит баба Полина. Увидев мою заинтересованность, она поясняет:

— Есть така свята — Кузьмадемьяна. Родилась она в семье богатой. Родители токмо о деньгах и говорили, никому не помогали. Просит нищий хлебца кусочек или копеечку — никогда не подадут. А Кузьмадемьяна с малолетства жалостливая была и всем помогала.

Родители, братья и сестры ругают ее, наказывают, а она все равно: увидит нищего — сунет денежку или там еды. Увидит кто работает тяжело, бегом туда — помогать. Вот когда повзрослела, стали родители ей жениха присматривать. И нашли — страшного, жадного, богатого… Плакала-молила Кузьмадемьяна, чтоб не отдавали ее этому, да родители непреклонны. День свадьбы назначили.

Накануне ночью Кузьмадемьяна переоделась в мужску одежку и сбегла. Ходила по свету, в работники нанималась, а тама закон был: квартиру снимать только вдвоем. Вот она и сказала, будто их два брата близнецов: Кузьма и Демьян.

Прийдет власть с проверкой: “Ты кто?” — “Я Кузьма”. — “А брат где?” — “Да тама возится, сейчас позову”. Выскочит в сени — и заходит: “Вот он я, Демьян”.

Так и жила, никакой работы не чуралась, а