Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

живую Кострому, что, должно быть, имело когда-то существенное значение в общем смысле обряда[371]. В воскресенье Строма умирала, и ее с причитаниями и плачами несли хоронить в поле. Там чучело раздирали, солому разбрасывали, а сразу по возвращении на улице, у дома, где изготовляли Кострому, начинались общие поминки — обычное деревенское гулянье с закуской, песнями и пляской. В некоторых местах покойницу Кострому бросали в речку. Подобным образом поступали с Костромой и в Муроме. Только там в похоронах принимали участие и парни, и девушки[372].

Похороны Костромы. Муром. Иллюстрация из «Вестника археологии и истории» (1911. Вып. 20). Санкт-Петербург, 1911

Похороны кукушки

На Верхней Оке (в Калужской, Орловской, Тульской, Курской областях) проводился обряд «похороны кукушки». Чаще всего на Вознесение (40-й день после Пасхи), Троицу, Духов день (на следующий день после Троицы), изредка — на Николу (22 мая) или Петровки (12 июля). Обряд проводился исключительно женщинами, однако девушки играли в нем особую роль[373].

«Кукушку», небольшую антропоморфную куклу, символ весны и пробуждения природы, делали из тряпок, соломы, травы, березовых веток. Кукушку наряжали в специально сшитую одежду, украшали лентами, стеклянными бусами и монетами, а иногда даже превращали в невесту[374].

Как писала известный советский этнограф Т. А. Бернштам, «в Калужской губ. в одежде кукушки обязательно присутствует красный цвет — красные сарафан и платок, травку или корень “пеленали” в красный лоскут, траву украшали красными лентами, пестрые лоскутки всегда содержали красный цвет, из травы “кукушкины слезки” сплетали венок и перевязывали его красной лентой»[375].

Каждая участница приносила ткань, и все вместе мастерили одежду для куклы. Готовую кукушку клали в гроб или коробку из-под конфет, и похоронная процессия отправлялась по деревне. Одни участницы голосили, оплакивая «покойную», другие пели и плясали. По пути девушки собирали с каждого жителя яичко или деньги на совместную трапезу.

Кукушку хоронили в тайном месте (в лесу, в поле, на кладбище; где-то закапывали в землю, где-то просто прятали). Никто не должен был узнать, где кукла, особенно парни. Они же старались найти кукушку и разорить. После «похорон» участницы обряда кумились и накрывали стол, на котором обязательным блюдом была яичница.

Через некоторое время девушки шли на могилу кукушки, там раскумливались и возвращались в деревню, иногда забрав с собой куклу[376].

Птичьи проводы

В русской календарной обрядности встречаются ритуальные проводы и других орнитоморфных существ. На юге Нижегородского края существовал особый обряд, посвященный соловью и зафиксированный только в трех селах: Новомихайловка (Лукояновский р-н), Мадаево и Ризоватово (Починковский р-н). Территория распространения обряда компактна и вытянута вдоль реки Алатырь с запада на восток (села находятся на расстоянии 8–10 километров одно от другого).

Женщины и девушки изготавливали из свежей зелени (травы, веток, лопухов) и соломы куколку-«соловушку», носили ее по селу, водили хороводы, а вечером устраивали «проводы».

В Мадаеве основой для куклы были две связанные крестом палки: длинная вертикальная изображала туловище, короткая горизонтальная — руки. Вертикальную палку обматывали соломой, травой и лопухами, а затем держали соловушку за «руки» во время шествия по селу. В Новомихайловке использовали только одну длинную палку — без «рук» и носили ее, держась за нижний конец.

В 1965 г. рассказывали, что на соловушку надевали платье. В 1982 г. сельчане об одежде уже не упомянули. В последние годы в Новомихайловке к длинной палке прикрепляли вырезанную из бересты птицу.

В Ризоватове соловушку изготавливали из соломы в виде человека. На «голову» надевали венок (или несколько) — атрибут невесты. Соловушку могли воспринимать существом женского или мужского пола, но венок надевался всегда.

В Новомихайловке и Мадаеве всей деревней делали одного соловушку; в Ризоватове изготавливали двух. Женщины и девушки разгуливали с соловушкой по селу, но специальных обрядовых песен не было — исполняли лирические песни и припевки о соловье.

В Новомихайловке и Мадаеве соловушку вечером несли в ржаное поле и там «трепали»: разрывали и разбрасывали. В Новомихайловке при этом пели:

Сохнет, вянет во полюшке травка,

Умирает травка без дождя.

Был у Машеньки садик зеленый,

Сад зеленый,

И тот начал садик подсыхать…

Был-то у Машеньки в саду соловушка…

И то начал соловушка Машу спокидать…

Проводы соловушки символизировали окончание весны: соловей отпел, и весна закончилась.

В Нижегородском крае, но севернее существовал обряд «похороны воробья», известный только в двух селах Большая Аря (Лукояновский район) и Шарапово (Шатковский район).

Обряд проводился на русальной неделе (сразу после Троицы). В Шарапово — во вторник, через день после Троицы. Когда-то в обряде участвовали только женщины, но в последние годы к ним стали примыкать все жители села. «Воробья-покойника» с песнями, прибаутками и притворным плачем носили по селу, останавливаясь у каждого дома и прося подаяния на «поминки», которые устраивали вечером.

В Большой Аре «хоронили воробья» в понедельник, в Духов день, а иногда продолжали и во вторник. Здесь использовали настоящую птицу: искали дохлого воробья, цыпленка или галку. Если не находили, ловили живую и убивали. Трупик клали в коробочку, которую одна из женщин вешала на полотенце через плечо. Все шли вдоль деревни «по порядку». Обычно организатором и носителем «воробья» была одна и та же женщина.

Как на любых шуточных похоронах, участники причитали, веселились и пели песни. Иногда появлялись ряженые. На «поминки» подавали по паре яиц, пироги, хмельные напитки, и все собранное складывали в корзину.

Иногда процессия отправлялась в соседние села, а вечером воробья просто выбрасывали — например, в крапиву[377].

Проводы русалки

Неделя после Троицы называется Всесвятской, Гряной, Русальской. Последнее название предположительно связано с древнеславянскими русалиями — ритуалами поминания мертвых.

Ключевым событием обряда проводов русалки было шествие за ней жителей в необычных нарядах. В русалок обряжался кто-нибудь молодой (женщина, девушка, мужчина) или разнополая пара, но это могло быть и чучело. Участники процессии шумели, стучали печными заслонками и косами. Женщины то причитали, то пели плясовые и смеялись.

В 1860-е гг. в селе Кузьминском Рязанского уезда провожать русалку начинали с утра. «Все молодое женское поколение» в лучших нарядах до вечера играло, водило хороводы и плясало, а потом начинали делать чучело русалки. Его несли впереди шествия «избранные женщины», за которыми прочие жители шли с песнями и плясками. Процессия отправлялась далеко в поле, к заранее разожженному большому костру. Русалку бросали в костер, через который начинала скакать молодежь[378]. Перепрыгнул через пламя — обезопасил себя от болезней, злых духов и колдунов[379].

В 1960–1980-е гг. в селе Тимошкино Шиловского района «провожали чамку», что считалось