Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

«От ты смеешси, а у нас в Сасыкино одна баба учудила. К Рождеству затеяла пироги. А у ей как раз началось. Ну, она думат, все же праздник большой, нельзя без пирогов. Авось Бог простит. Семья у нее была большая — человек 9, и все сыновья. Вот ей говорили, что не ставь, а она поставила и испекла. И что же — у всех сынов и у мужа месячные пошли».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Такое отношение к месячным — более поздний пласт, сформировавшийся под влиянием церкви. Согласно древним верованиям, регулы не были чем-то нечистым или грязным — даже наоборот. В народных названиях месячных до наших дней дошло их дохристианское значение: «цвет», «цветет», «краски», «червоний Иван», «красный король» и т. п. То есть это период расцвета женщины и ее силы.

Этнографы и антропологи отмечают связь месячных с красотой: «В мужском мире кровь была связана с понятием силы (символом превосходства в схватке с противником); в женском — с понятием красоты (период “красования” у девушки начинался с появлением у нее месячных)»[395].

Групповой портрет крестьян. Фотография из альбома Н. Орлова «Типы населения».

The New York Public Library

Менархе обставляли магическими обрядами. В селе Шилово (Рязанская обл.) женщины со всего порядка приходили к девушке и, расстелив на полу ее рубашку, на ней плясали. Иногда устраивали символическую свадьбу: выбирали «жениха» из старших девушек и оставляли их вдвоем на ночь.

В Калужской губернии, чтобы регулы были непродолжительными и неболезненными, девушки выливали воду после замывания рубашки под угол чужой избы или сливали по задней стене двора — так, чтобы попасть на три нижних бревна[396].

В приокских селах долго сохранялся обряд первого надевания поневы (юбки из нескольких кусков ткани), символизировавший переход девочки в разряд девушек. У крестьян Спас-Клепиковского уезда до наступления регул девушки носили только рубашку, а с появлением «красок» «вскакивали в поневу».

«Крестная трясет поневу, приговаривая: “Скаци, скаци, Оленька дорогая”. Девушка бегает по лавке, отвечает: “Хоцу — вскоцу, хоцу — не скацу”. Мать скажет: “Пора, твои ровесницы в поневе”, тогда девушка потрясет поневу и надевает ее не через голову, а с полу»[397].

В некоторых регионах девушка с приходом месячных впервые отправлялась на посиделки, где должна была предъявить парням (!) след на юбке от первых «красок». Это служило своеобразным пропуском на первую в жизни девушки «беседу»[398].

Кровь представлялась нашим предкам квинтэссенцией жизненной силы: существовало мнение, что в крови находится душа. В мещёрских селах менструация воспринималась показателем способности выполнить главное женское предназначение: «В народной концепции зачатия основным элементом зарождения человека считалась не просто К. [кровь] матери, а ее менструальная К. [кровь]»[399].

«Августовское солнце нехотя направляется в заходную сторону. В саду, под раскидистой яблоней — стол. На столе большая куча резаных, истекающих соком яблок. Над яблоками кутерьма ос, пчел, мух и бабочек. Баба Поля, краснощекая, в горошистой кофте с закатанными рукавами, отмахивается от ос и режет, режет яблоки — сушить на зиму.

— Квелые вы все, доходяшные и никчемы. Ни корову подоить, ни хлеб испечь… Кыш отсель (это назойливой осе, пытающейся влететь в глаз бабы Поли). А дальше исшо хужей будить. Почему? Да потому что живете неправильно.

Одежка срамотная. Разе ж енто девка? Напялите портки, споднее. Не смеись, не смеись! Вот гляди, стали бабы споднее носить — дитев меньше стало… Так, ежели пойдеть дальше, лет через сорок — пятьдесят вообще рождение ребетенка чудом будеть… Да и робенки-то с кажным разом все квелее и квелее будуть… Помяни мое слово! А почему? Все штанами закрыто.

А все женство должно быть открыто, дышать и силу от земли брать — питаться, чтоб соки были. В соках младенчик растеть. Вота семечку-то посоди — без воды разе вырастить? Так и младенчик без соков…

У меня мама завсегда говорила: “Месящны — это когда соку много в женщине, а семени нету, чтоб ребенку зародиться, вот сок и начинаить бродить, и выливаются излишки-то”. А кабы не изливались… — Баба Поля озорно подмигивает. — Была бы тода не баба, а бутыль с брагою…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. Во многих древнейших культурах менструальная кровь считалась важнейшим магическим компонентом. В Древней Месопотамии Великая богиня Нинхурсаг (Мама)[400] научила женщин создавать амулеты для зачатия, обмазывая глиняные куколки своей месячной кровью.

Имя «Адам» восходит к слову «адама»: «красная, кровавая глина», или «красная земля»[401]. Из «красной» глины боги создавали человека в различных культурах — вплоть до далекой Полинезии[402]. (Возможно, и здесь есть отсылка к месячной крови Великой матери богов.) В древнейших культурах менструальная кровь считалась вином богов, дарующим бессмертие и магию.

Древнеримский историк Плиний Старший (между 22 и 24–79) писал, что женщина в эти дни может одним взглядом отпугнуть гром и молнию. В тантрическом буддизме женщина в этот период — воплощение грозной богини Кали, «врата в иные миры».

Месячная кровь — женское естество и сила — должна была обеспечить удачу и самой женщине, и всей ее семье. Для обильного цветения картофеля, жита, неплодоносящих деревьев их поливали водой, в которой мылась женщина после месячных — таким образом «передавали» способность к «цветению». Для увеличения урожая растения поливали водой с «женским цветом». Рубахой со следами месячных боролись с гусеницами — обмахивали капусту и лен[403]. Предки считали, что женщина в «период цветения» или беременная может остановить пожар.

Однако с силой приходила и опасность. Даже переодевая собственного ребенка, она должна была отвернуться, чтобы его не сглазить. Мыться полагалось тайком; воду для мытья должен был набрать ложкой мужчина — чтобы месячные не были тяжелыми и поскорее закончились. В «эти дни» запрещалось ходить в баню: боялись, что женщина нечаянно «испортит» тех, с кем парится.

Чтобы навести порчу на чужое хозяйство, в сад или в корм скоту подливали воду, в которой стирали белье со следами месячных. В любовной магии для приворота желанного мужчины менструальную кровь по капле добавляли в его питье и пищу.

Мужской мир панически боялся «женской силы». Психоаналитики считают, что «запрет на женщину во время менструации порождает комплекс менструации, включающий в себя: страх кастрации, смерти и страх быть съеденным»[404].