Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

— Вы сейчас не шутите?

— Нет.

Он наконец двинулся с места. Прошёл глубже в комнату, и его сапоги почти не издавали звука по толстому ворсу ковра. Он остановился в шаге от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, чувствовала, как он дышит — ровно, глубоко, словно воздуха в его лёгких помещалось больше, чем у обычного человека.

— Вы действительно умеете проверять счета? — недоверчиво спросил герцог.

— Да, — легко ответила я, не чувствуя ни капельки гордости.

— Находить ошибки? — удивление стало сильнее.

— Если они там есть.

— А если их пытаются спрятать? — в голосе Олвинда все ещё слышалось лёгкое недоверие.

Я посмотрела на него. В его взгляде был вызов. Лёгкий, почти игривый, но от этого не менее острый.

— Особенно если их пытаются спрятать, — ответила я, едва заметно улыбнувшись. — Фальшивые накладные всегда пахнут иначе. Бумага слишком чистая, а чернила слишком свежие. А расчёты… Это отдельный разговор. Нужно брать и смотреть за целый год. Есть определённые закономерности, которые отслеживаются…

На этот раз он действительно улыбнулся. Не широко. Не открыто. Но тепло. Эта улыбка обожгла меня сильнее, чем ядовитый плющ.

— Какое интересное умение для женщины, — заметил герцог, глядя на меня как на диковинку.

Глава 63

— Мама называла это иначе, — улыбнулась я.

— Как?

— Лишним.

Герцог помолчал. Его взгляд стал тяжелым, сосредоточенным. Он смотрел на меня так, словно я была редкой книгой, написанной на мертвом языке, которую он внезапно нашел в пыльном архиве.

— А я действительно поражён, — произнес он.

Я не сразу нашла, что ответить. Потому что он сказал это без насмешки. Без вежливого снисхождения. И без той осторожной любезности, которой обычно мужчины разговаривают с женщиной, когда не слушают ни одного её слова.

Он действительно был поражён. И, кажется, заинтересован.

— Отец говорил, что дочь должна приносить семье пользу, — произнесла я тише, и голос предательски дрогнул. — Я приносила.

Герцог медленно кивнул. Движение было плавным, почти кошачьим.

— Значит, вы умеете то, чему не учат многих мужчин, — в его голосе слышался неподдельный интерес.

— Зато не умею того, что умеют почти все приличные дамы, — улыбнулась я.

— Это поправимо.

Я недоверчиво посмотрела на него. В его тоне прозвучала та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Что именно? — спросила я, удивляясь тому, с какой легкостью рассказываю ему обо всем.

— Лошади.

— Нет, — запротестовала я.

— Да, — закивал герцог. — Научиться скакать на лошади намного проще, чем работать с документами и финансовыми отчетами. Просто поверьте.

— Герцог, я видела вашего жеребца, — я кивнула в сторону окна. — Он выглядит так, словно хочет откусить мне голову.

— Он не для вас, — спокойно парировал Олвинд. — Это мой личный жеребец. Да, он с характером. Причем не самым простым. Но именно за это я его люблю. Мне нравится, когда у людей есть характер. Это то, чего не купишь за деньги.

— Слава богам, — выдохнула я в сторону.

Герцог тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и от него по коже пробежала легкая, теплая дрожь.

— Для вас подготовят спокойную кобылу. Самую терпеливую из всех, что есть в конюшне.

— Учитывая, что ей придётся терпеть меня, это очень мудро.

— Именно. Но если вдруг вы захотите выбрать лошадку сами… Знаете, лошади тоже иногда испытывают расположение к человеку. И это очень важно. Поэтому я бы хотел, чтобы вы просто поговорили с лошадьми. Но если что, лошадь вам подберут. Она спокойная настолько, что ей все равно, что происходит вокруг. Едут на ней или нет.

Я посмотрела на него с подозрением, щурясь от утреннего света, падающего из окна.

— Вы смеётесь надо мной? — недоверчиво произнесла я.

— Немного, — произнес он с улыбкой.

— Прекрасное начало обучения, — я закатила глаза и шумно вздохнула. Но муж понимал, что я не обиделась. Что это тоже шутка.

— Зато честное.

Я не удержалась и улыбнулась. Уголки губ поднялись сами собой, вопреки здравому смыслу и страху.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Его взгляд задержался на моей улыбке на долю секунды дольше, чем было принято, а потом скользнул ниже, к моим рукам, которые я инстинктивно прятала в складках домашнего платья.

Глава 64

— Переодевайтесь.

— Зачем? — Я моргнула, не сразу понимая, куда клонится разговор.

— Потому что я буду учить вас ездить верхом.

Я замерла. Удивление отбросило страх на второй план. Учить? Меня?

— Сегодня? — Занервничала я, привставая с кресла.

— Сейчас, — послышался ответ, который заставил меня бросить взгляд в сторону окна.

— Но я же сказала, что не умею, — Переживала я. Я была уверена, что мы на этом и разойдемся. Но нет. Герцог так просто сдавать не собирался.

— Именно поэтому я и сказал: буду учить.

— А если я упаду? — Попыталась отказаться я, вставая с кресла. — А я ведь непременно упаду. Я слышала, что все падают с лошади в первый раз.

Он шагнул еще ближе. Расстояние между нами сократилось до опасного предела. Я чувствовала запах его кожи — холодный воздух и что-то терпкое, похожее на хвою.

— Я не позволю.

Сказано было так просто, так буднично, что я почему-то поверила. Не полностью. Но почти. В его голосе не было обещания. Была констатация факта. Он не позволит мне упасть, потому что это было бы нарушением его собственных, неведомых мне законов.

— А если лошадь меня не полюбит? — Тихо спросила я, проверяя его на прочность.

Мне кажется, сейчас я просто искала вескую причину отказаться.

— Тогда мы подберем другую. В конюшне полно лошадей. Я уверен, что с кем-то вы да подружитесь, — заметил герцог.

— А если меня не полюбят все лошади сразу? — Вяло сопротивлялась я. Казалось, мое сопротивление только разжигает его желание учить меня верховой езде.

— Тогда я поговорю с ними лично.

Я фыркнула, не выдержав.

— Угрожать будете? — спросила я, вспоминая, как дико рвался его жеребец. И как с ним не могли справиться четверо мужчин.

— Убеждать.

— Почему-то мне кажется, это одно и то же.

Он