Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

не было той светской вежливости, которую я видела раньше. Это был взгляд хозяина, оценивающего, насколько хорошо его собственность вписывается в его мир.

И едва заметно, почти неуловимо, он кивнул.

— Вам идет.

Два слова. Тихие, ровные. Но от них по коже, от ключиц и до самого низа живота, разлилось странное, горячее покалывание. Мне вдруг стало жарко под тяжелым сукном.

— Благодарю, — мой голос прозвучал чуть ниже обычного.

— Что ж... — уголок его губ дрогнул, и эта тень улыбки сделала его лицо менее суровым, но отчего-то более опасным. — Идемте знакомиться с лошадьми.

Конюшни оказались не просто большими. Они были огромными, сводчатыми, построенными из темного камня, который веками впитывал тепло и запахи животных. Стоило нам переступить порог, как тяжелые дубовые двери отсекли шум двора.

Воздух здесь был густым, теплым и живым. Он пах сладковатой пылью сена, терпким овсом и тем особым, мускусным ароматом, который принадлежит только большим животным. Где-то в полумраке глухо стукнуло копыто о деревянную перегородку. Раздалось протяжное, вибрирующее фырканье.

В высоком окне под потолком танцевали пылинки, пойманные косым лучом солнца.

Олвинд шел рядом, и я заметила, как изменилась его осанка. Здесь, среди животных, исчез холодный герцог империи. Его движения стали более плавными, текучими, а голос, когда он заговорил, упал до низкого, почти бархатного регистра.

— Не бойтесь, — тихо произнес он, и его голос отразился от каменных сводов. — Они чувствуют настроение человека гораздо лучше людей. Как только они почувствуют страх, то сразу поймут, что вами легко можно управлять.

— Тогда они сейчас все поймут, что я их боюсь до дрожи в коленях, — честно призналась я, плотнее кутаясь в мысленный панцирь.

Глава 67

— Их не надо бояться, — он остановился и посмотрел на меня. В полумраке конюшни его глаза казались почти черными. — Поверьте, они куда лучше и умнее, чем некоторые люди. Они прекрасно понимают вас. Так, предупреждаю сразу. Вон тот каурый может пошутить. Он любит, когда кто-то подходит близко, а потом фыркает на ухо. А вон та белая любит кусать пальцы. Поэтому кормить ее нужно осторожно.

Герцог достал из кармана яблоко и дал мне в руки.

— И зачем оно мне? — прошептала я, видя, как оживились лошади.

Шепот показался мне неожиданным. Слишком близким. Слишком волнующим.

— Это взятка…

— То есть, мне нужно дать ее кому-то из лошадей? — спросила я, вертя яблоко в руках.

— Сейчас покажу как… Вот так, чтобы пальцы уберечь, — произнес герцог, беря меня за руку и выгибая пальцы.

Мы медленно пошли вдоль денников. Воздух здесь был теплее, прогретый дыханием десятков крупных тел.

Я остановилась возле первого стойла, неуверенно протянула ладонь. Гнедой жеребец с белой звездочкой во лбу повернул тяжелую голову. Посмотрел на меня с таким абсолютным, всесокрушающим достоинством, словно я прервала его размышления о судьбах мира. Он презрительно фыркнул, развернулся и начал методично перебирать зубами сено, демонстративно подставив мне круп.

— Кажется, я ему не понравилась, — вздохнула я.

— Он вообще редко кем бывает доволен, — в голосе Олвинда послышалась теплая усмешка. — Даже мной. Его зовут Антуан. Для хозяев просто Туня.

Мы пошли дальше. Белая кобыла при виде меня испуганно попятилась в глубину стойла, так что послышался звон цепи. Рыжая вообще предпочла сделать вид, что меня не существует, закрыв глаза и притворившись спящей.

— Вот видите, — я опустила руку, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. — Они уже всё поняли. Я для них — пустое место.

— Еще нет, — Олвинд шел совсем рядом, и я улавливала его запах: мороз, кожа седельной сбруи и та самая горьковатая хвоя. — Пока они только знакомятся.

Мы остановились у следующего стойла, в самом конце ряда, где свет из окна падал мягче.

Черная кобыла медленно подняла голову. Ее шерсть была такого глубокого, насыщенного цвета, что казалась сотканной из ночных теней. Она посмотрела прямо на меня. В ее темных, огромных глазах не было ни страха, ни агрессии. Только спокойное, выжидающее внимание.

Потом она сделала шаг вперед. Потом еще один. Так спокойно. Так уверенно, что у меня перехватило дыхание.

Я машинально, словно под гипнозом, протянула ладонь.

Теплые, мягкие, бархатистые губы осторожно коснулись моих пальцев. Она тихо, глубоко фыркнула, и я почувствовала, как влажное тепло ее дыхания обожгло мне кожу.

Я не удержалась от улыбки. Уголки губ дрогнули.

— Здравствуйте... — прошептала я.

Я поднесла ей яблоко на открытой ладони, как учил меня герцог. Кобыла аккуратно взяла угощение, ее зубы слегка, совсем не больно, царапнули мою кожу, и она благодарно, с тихим стоном ткнулась мордой мне в плечо, сдвигая меня на шаг.

— Ой... — я тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри что-то теплое и живое расправляет крылья. — Какая же ты красавица...

— Поздравляю, — голос Олвинда прозвучал совсем рядом, у самого моего плеча.

— С чем? — я повернула голову.

— Кажется, вас выбрали.

Я удивленно посмотрела на него, затем на кобылу, которая теперь терлась шеей о мою руку, требуя продолжения банкета.

— Это...

— Счастливица, — произнес он.

Я перевела взгляд на лошадь, затем снова на герцога.

— Та самая? Та, которую вы хотели переименовать?

Глава 68

— Та самая, — он не отводил взгляда от меня. И в этом взгляде было что-то новое. Тяжелое. Задумчивое. Словно он только что получил ответ на вопрос, который задавал себе очень давно. — Та самая.

Я снова погладила ее по шее. Гладкая, горячая шерсть пульсировала под моей ладонью. Счастливица довольно прикрыла глаза, ее длинные ресницы медленно вздрагивали.

— Мне она очень нравится, — призналась я.

— Она одна из лучших лошадей в моей конюшне, — тихо сказал Олвинд. — Она сестра Злодея.

— Злодея? — удивилась я.

— Моего коня зовут Злодей. Это ее брат, — улыбнулся герцог.

Он помолчал, и я увидела, как его челюсть слегка напряглась.

— Хотя... Я бы все же предложил вам начать с Ласточки.

Он указал подбородком на спокойную серую кобылу в соседнем деннике. Та стояла неподвижно, опустив голову, будто вообще не собиралась делать ничего неожиданного, даже дышать.

— Она очень спокойная. Самая подходящая для первого раза.

Я посмотрела на Ласточку. Потом снова на Счастливицу. Та уже снова тянулась ко мне, ее теплые губы