Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

А потом ее лицо вдруг озарилось такой улыбкой, что мне самой захотелось рассмеяться. Это была не дежурная улыбка служанки. Это была улыбка соучастницы.

— Ох, госпожа... — она прижала ладони к груди, поверх грубой ткани ночной рубашки. — Я сейчас. Сейчас все принесу. Зелье. Гребни. Ножницы.

Через несколько минут спальня превратилась в маленькую уютную мастерскую.

На туалетном столике, покрытом кружевной салфеткой, выстроились пузырьки с зельем. От них пахло сушеными травами, чем-то острым, почти перечным, и влажной землей после дождя.

Рядом лежали ножницы с холодными стальными лезвиями, гребни из кости, ленты цвета слоновой кости и небольшой серебряный флакон с эликсиром, которое Нора называла чудом. Хотя, по-моему, чудом было именно то, что мои волосы за эти дни вообще перестали напоминать следы преступления.

Я сидела перед зеркалом и не двигалась.

Нора стояла у меня за спиной с таким сосредоточенным видом, будто ей доверили не стрижку, а судьбу королевства. Ее пальцы, обычно такие ловкие и быстрые, сейчас двигались медленно, бережно перебирая мои пряди.

— Только не бойтесь, — пробормотала она, больше себе, чем мне. — Я совсем немного. Вот здесь подровняю. И тут. Ой, какая длина уже хорошая... Какая же хорошая...

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ее отражением в зеркале.

— Нора, ты радуешься так, будто это твои волосы.

Она посмотрела на меня в зеркало и тут же покраснела, пятнами румянца покрывая щеки.

— Простите, госпожа. Я не должна позволять себе лишнего.

— Я не ругаю. Мне… мне очень приятно.

— Просто... — Она осторожно отделила тонкую прядь гребнем, проверяя кончики. — Просто вы тогда... в тот день... Вы были такой пустой. Внутри... А теперь...

Ножницы тихо щелкнули. Звук был сухим, четким. Отрезанная прядь упала на стол, легкая и невесомая.

Я опустила взгляд и снова подняла его. Я снова смотрела на свое отражение и впервые за долгое время не хотела отвернуться. Не хотела искать изъяны.

Волосы действительно отросли. Магическое зелье Норы делало свое дело — кожа головы по утрам и вечерам горела так, словно под ней просыпались крошечные искры, но зато теперь все почти в порядке. Я больше не опозоренная невеста. Я снова стала собой.

Нора подровняла одну сторону, потом другую. Несколько раз отошла, прищурилась, склонив голову набок, снова вернулась и осторожно поправила тонкие светлые пряди у висков, чтобы они лежали симметрично.

— Ну вот... — прошептала она наконец, откладывая ножницы.

Я подняла глаза.

И замерла.

В зеркале на меня смотрела женщина, которую я почти узнавала.

Не та Ирьяна, что стояла у алтаря с позором на плечах, ожидая удара судьбы.

Не та, что смотрела на остриженные волосы на паркете и думала, что герцог, увидев ее, откажется от помолвки.

Не та, что боялась собственного отражения, пряча лицо в подушку.

Другая.

С более открытой, уязвимой шеей. С тонким, острым лицом. С прядями, мягко обрамляющими скулы, делая взгляд менее жестким, но более глубоким. С глазами, в которых наконец появилось что-то похожее на жизнь. На интерес.

— Госпожа... — тихо сказала Нора, и в ее голосе дрогнула искренность. — Да вы красавица.

Она тут же испуганно прикрыла рот ладонью, глаза расширились от ужаса собственной дерзости.

— Только не подумайте, что это лесть. Вовсе нет! Я… я не из тех горничных, которые льстят всем подряд…

Я засмеялась.

Настоящим смехом.

Не горьким. Не нервным. Не тем, который рвется из горла, когда иначе можно только закричать от боли. А легким, звонким, идущим откуда-то из живота.

— Я так не думаю, Нора, — сказала я, не отрывая взгляда от зеркала, разглядывая новый контур своего лица. — Сегодня ты совершенно права.

Нора тоже засмеялась. Тихо, радостно, почти по-детски, расслабляясь.

— Может, еще зельем смазать? — спросила я, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, любуясь игрой света на волосах.

— Еще раз? — Нора округлила глаза. — Госпожа, я и так сегодня собиралась. Только вечером. Если слишком часто, кожа будет болеть. Зелье сильное.

— Пусть болит.

— Нельзя, — решительно сказала она и тут же смутилась от собственной смелости, опуская взгляд. — То есть... простите. Но нельзя. Лучше вечером. А сейчас я сделаю вам прическу. Очень красивую.

Я посмотрела на нее через зеркало, оценивая ее решимость.

— А можно с жемчужинами? — спросила я, вспоминая слова герцога. “Тебе подойдут жемчужины в волосах!” — вспомнила я его голос.

Глава 74

— Самую красивую, какую только можно сделать с такой длиной. Без парика и накладных прядей. И, конечно же, жемчужинами, если вам так угодно.

— Тогда делай.

Нора сияла. Ей нравилось творить. Ей нравилось видеть результат.

Она вплела в волосы тонкие жемчужные нити, закрепив их так, что жемчужины казались каплями росы, застывшими в прядях. Боковые пряди она закрепила маленькими серебряными шпильками в форме листьев, оставив несколько светлых локонов свободно падать у лица. Получилось неожиданно изящно. Легко. Даже немного дерзко, подчеркивая линию шеи и ключиц.

Я никогда раньше не делала такую прическу. И сейчас она почему-то напоминала мне прическу Миранды. Она просто обожала жемчуг в волосах, требуя, чтобы горничная каждое утро вплетала его в ее пряди.

Я поднялась, чувствуя непривычную легкость на голове. Никакого давления чужого веса. Никакого страха, что ветер сдует фальшь.

— Герцог уже ждет у конюшен?

Нора вдруг отвела взгляд.

Совсем на мгновение. Ее пальцы нервно теребили край передника, а я уже успела заметить эту микропаузу.

— Что-то не так? — спросила я, глядя на горничную.

— Его сиятельство просил передать, что сегодня занятия начнутся позже. Ближе к обеду…

Сердце неприятно дернулось, сделав ложный выпад.

— Почему? — спросила я, мечтая, чтобы он увидел мою прическу.

— У него важные дела. Документы. Управляющие привезли отчеты, — вздохнула Нора. — Так что герцог занят с самого утра.

— Документы?

— Простите, госпожа, я не знаю, какие именно. — Нора поспешно опустила глаза, боясь встретиться с моим взглядом. — Я в такие вещи не вникаю. Я простая горничная. Мне сказали только время. Может, вам сделать чай? Или почитать вам? Мы даже можем прогуляться по парку, если хотите.

Я почти ее не слышала. Я успела полюбить Нору, но мне бы хотелось гулять с мужем.

“До полудня”, — пронеслось в голове эхо чужих слов, я посмотрела на часы. Девять часов утра.

Я машинально коснулась