Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

— Спасибо. И за отчеты. И за жука, — прошептал он, а его дыхание скользило по моей коже.

— Тогда мы можем идти заниматься? — спросила я, чувствуя, как возвращается азарт.

Теперь он действительно улыбнулся. Совсем немного. Но мне хватило этой улыбки, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Разумеется, моя герцогиня.

В конюшнях пахло сеном, теплой кожей, яблоками и лошадьми. Этот запах был густым, живым, успокаивающим.

Мне всегда казалось, что у каждой лошади свой запах. У Счастливицы он был мягкий, сладковатый, с легкой горчинкой сухой травы и молока. Она вытянула морду, едва я подошла к деннику, и коснулась бархатными губами моей ладони, требуя внимания.

— Сегодня ты должна вести себя хорошо, — прошептала я ей, почесывая за ухом. — Потому что я собираюсь проехать круг самостоятельно. В первый раз. Без поддержки. Так что не подведи меня, красавица…

Счастливица фыркнула так, словно обещать ничего не собиралась, и лениво жевала овес.

Герцог стоял рядом и наблюдал.

Он был особенно молчалив. Не хмурым, а сосредоточенным. Иногда мне казалось, что он все еще думает о тех бумагах, о управляющем, о тенях в своем хозяйстве. Иногда — что о чем-то другом.

И несколько раз я ловила на себе его взгляд. Не на руках. Не на посадке.

На лице.

На волосах.

На губах.

И всякий раз сердце начинало биться быстрее, сбиваясь с ритма дыхания.

— Сегодня попробуем круг без моей поддержки, — сказал он, когда я уже сидела в седле.

Я резко посмотрела на него. Страх кольнул под ребрами, когда что-то внутри меня прошептало: “А вдруг не получится?”.

— Полностью? — выдохнула я, понимая, что рука Олвинда больше не будет страховать меня. И мне придется ехать самой.

— Да.

— Ры-рысью?

— Сначала шагом. Потом немного рысью, если почувствуешь уверенность, — кивнул герцог.

— А если я упаду?

— Я рядом.

Это прозвучало так просто, так буднично, что страх отступил, уступив место доверию.

Я поднялась в седло почти без помощи. Почти. Потому что его рука все равно оказалась у моей талии — будто случайно. Будто только для страховки. Его пальцы были горячими через ткань платья.

Но я уже знала, как выглядит эта "случайность". И, кажется, ждала ее.

— Спина, — напомнил он.

Я выпрямилась, чувствуя, как мышцы напрягаются.

— Повод мягче. Не тяните.

Я ослабила пальцы.

— Не боритесь с ней. Договоритесь.

— С лошадью?

— С собой. Со своим страхом для начала. А потом уже с лошадью.

Я скосила на него взгляд.

— Ваши уроки все больше напоминают нравоучения философа.

— Значит, вы стали лучше ездить, если у вас осталось достаточно сил спорить и шутить.

Я хотела ответить, но Счастливица сделала шаг вперед, и я тут же забыла все слова, сосредотачиваясь на балансе.

Первый круг был медленным.

Я держалась слишком напряженно. Плечи то и дело поднимались к ушам. Колени сжимали седло сильнее, чем нужно, впиваясь в кожу. Несколько раз Счастливица пыталась повернуть к герцогу, видимо решив, что он главный и лучше знает, куда идти.

— Ведите ее, — сказал Олвинд, идя рядом. — Не просите разрешения. Ведите. Покажите, кто здесь хозяин положения. Почему она решает, куда вам ехать? Должно быть все наоборот!

Я глубоко вдохнула. Выдохнула напряжение.

И впервые сама повела лошадь.

На втором круге стало легче. Мысли успокоились.

На третьем я уже слышала не только собственное сердце, но и стук копыт.

Ровный.

Уверенный.

Почти красивый.

— Теперь рысь, — сказал герцог.

Глава 79

Я едва не возразила: «Нет, рано, страшно», но не стала.

Счастливица пошла быстрее. Я постаралась унять панику. «У тебя все получится!» — твердила я сама себе.

Мир закачался. Желудок подпрыгивал к горлу.

Потом стало почти терпимо. Потом я вдруг поймала ритм.

Раз. Два. Раз. Два.

Не бороться с движением. А двигаться вместе с ним.

Договориться.

Ветер ударил в лицо. Пряди выбились из прически, и волосы защекотали щеки. Я слышала голос герцога, но уже не разбирала слов. Знала только, что он рядом. Что его присутствие — это моя защита.

А потом круг закончился.

Я натянула поводья — слишком резко, Счастливица недовольно вскинула голову, но послушно остановилась.

Прямо возле герцога.

Я сидела в седле, тяжело дыша, с горящими щеками и совершенно неприличной, широкой улыбкой.

— Я смогла! — задыхаясь от счастья и прикрывая улыбку рукой, прошептала я. — Смогла!

Герцог подошел ближе. Его глаза смеялись.

— Смогли.

— Я правда смогла! Без падения! — не унималась я, не в силах сдержать восторг. Казалось, все вокруг светилось от счастья.

— Правда.

— Вы… Вы это видели? — шептала я, осознавая, что сегодня — самый чудесный день моей жизни.

— Я не отрывал глаз. Ни на секунду.

От этих слов в груди что-то мягко оборвалось. Тепло разлилось по телу, и я засмеялась. Глупо. Счастливо. Почти так же, как утром перед зеркалом.

— Я смогла, — повторила я уже тише, глядя ему в глаза. И почувствовала, что едва ли не плачу от счастья.

Герцог поднял руки, помогая мне спуститься.

Я подалась вперед, перенося вес.

И на этот раз что-то пошло не так. Или, наоборот, слишком правильно. Моя нога неловко задела край седла, я потеряла равновесие и буквально упала ему в руки. Не на землю. А на него.

Он поймал меня сразу.

Крепко. Без усилия.

Его ладони легли мне на талию, мои руки инстинктивно обвились вокруг его шеи, пальцы уперлись в плечи. На мгновение я повисла между седлом и землей, а потом он осторожно опустил меня вниз.

Но не отпустил.

Я тоже не отпускала.

Мы стояли слишком близко. Так близко, что я видела темную кайму вокруг его зеленых глаз. Видела тонкую складку у губ. Видела, как медленно поднимается его грудь. Чувствовала жар его тела сквозь одежду.

Мои пальцы все еще лежали на его плечах. Кожа под тканью камзола была горячей.

Я должна была убрать руки.

Должна была сделать шаг назад и поблагодарить. Незаметно поправить юбку, как и подобает леди. Но я не могла.

Двигаться было невозможно.

Потому что он смотрел на мои губы. А я смотрела на его губы… Воздух между нами стал горячим и густым. Время остановилось. Конюшня исчезла. Остались только мы.

Герцог чуть наклонился.

Совсем немного, но я