Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

Жемчуг. Не потому, что это было модно. А потому, что сестра обожала жемчуг.

Я тихо рассмеялась. Звук сорвался с губ, хриплый и надломленный.

— Какая же я дура...

Глава 85

Смех перешел во всхлип, разорвавший грудь. Я обхватила себя руками, пытаясь удержать рассыпающийся на куски мир. Мне вдруг стало холодно. Очень холодно, хотя в комнате горел камин, а угли еще час назад бросали на стены теплые оранжевые отсветы.

В памяти всплыл зал. Эмери, разжимающий пальцы. Моя ладонь, повисшая в пустоте.

Тогда мне казалось, что я упала на самое дно. Что больнее быть уже не может.

Я ошиблась.

Эмери хотя бы был честен в своей жестокости. Он просто взял и оттолкнул. Он не тратил время на то, чтобы выстроить вокруг меня клетку из нежности. Он не учил меня доверять его рукам. Он не заставлял меня верить, что я — целая. Он просто честно выбрал другую прямо у алтаря. И тут же сказал об этом. Да, больно. Да, ужасно. Но хотя бы честно.

А Олвинд...

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как ногти впиваются в кожу щек.

Неужели и второй раз?

Вторая. Опять.

Запасная.

Это слово встало в горле комом, не давая сглотнуть. Вот кем я была. Ненужной невестой. Обманутой женой. Тенью, которую можно потрогать, пока настоящая женщина носит чужое кольцо в доме графа Эмери. Он не просто женился на мне. Он взял меня, стер до основания и попытался написать поверх моего имени чужое.

Он взял меня и попытался вылепить ее.

Я заставила себя подняться. Ноги ватные, но я дошла до высокого зеркала в позолоченной раме.

Из полумрака на меня смотрела чужая женщина. С распущенными волосами, в которых еще блестели остатки жемчуга. С красными, опухшими глазами.

Это была не Ирьяна. Это была бледная, неудачная копия Миранды.

Я подняла руку и рывком выдернула последнюю шпильку. Волосы упали на плечи, но я не почувствовала облегчения. Я коснулась ткани на рукаве. Гладкий, дорогой шелк.

Отвращение накатило волной, перехватив дыхание. Мне хотелось содрать это платье. Разорвать его на лоскуты. Сжечь в камине до пепла. Смыть с себя этот голубой цвет, этот жемчуг, это доверие, которое он так старательно во мне взращивал. Все, что еще несколько часов назад делало меня счастливой, теперь казалось чужой кожей, которую нужно содрать.

Я опустилась на край кровати, подогнув ноги.

Слезы наконец прорвались. Тихие. Беззвучные. Они просто текли, одна за другой, падая на сложенные на коленях руки. Они не жгли. Они были ледяными.

Наверное, именно так и разбивается сердце. Не с громким треском. Не с криком. А почти беззвучно, оставляя внутри звенящую, пустую пещеру.

За дверью послышались шаги.

Я вздрогнула всем телом.

Они были мне уже знакомы. Ровные. Уверенные. Тяжелый, размеренный шаг человека, который привык, что ему подчиняется сам воздух в этом доме.

Его шаги.

Еще утром, услышав их, я бы бросилась к двери. Я бы открыла, забыла про гордость, про страх, просто уткнулась бы в его камзол и вдохнула этот запах холодного воздуха и хвои.

Теперь я вжалась в спинку кровати, подтянув колени к груди.

Шаги остановились прямо за дверью.

Я слышала, как он дышит. Спокойно. Уверенно. Он пришел к своей жене. К своей удобной, послушной замене, которая должна сидеть в красивой комнате и носить красивые платья.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по коже бегут мурашки — не от желания, а от первобытного, липкого ужаса.

Я не хотела, чтобы он входил.

Я молилась всем богам, чтобы он никогда, слышите, никогда больше не произнес моего имени.

Глава 86

Он вошел почти бесшумно.

Как всегда.

Только воздух в комнате стал плотнее, тяжелее, впитав его запах — мороз, хвою и ту самую терпкую горечь, от которой у меня еще утром предательски сладко ныло под ребрами.

Я сидела у окна, не оборачиваясь. Слезы давно высохли, оставив на щеках неприятное, стягивающее чувство, словно кожа стала на размер меньше. Теперь внутри не было ни боли, ни обиды. Только звенящая, ватная пустота.

Я услышала, как за его спиной замок мягко скользнул в паз.

Несколько секунд стояла тишина.

— Вы еще не спите? — тихо спросил герцог.

Я не ответила.

Послышались шаги. Ровные, уверенные, но сейчас в них мне чудилась осторожность. Он подошел совсем близко. Настолько, что край его камзола коснулся спинки моего кресла.

Еще утром от этого запаха сердце начинало биться быстрее.

Теперь оно сжалось в тугой, холодный комок.

— Ирьяна...

Его ладонь — горячая, шершавая, с коротко остриженными ногтями — осторожно накрыла мою.

Как всегда.

Он хотел поднести ее к губам.

Я резко выдернула пальцы.

Олвинд замер.

Наверное, впервые за все время нашего знакомства. Я увидела в отражении темного стекла, как напряглась линия его челюсти. Как тяжело, с видимым усилием, он сглотнул.

— Что случилось? — В его голосе прорезалась та самая сталь, которой он привык командовать. Но сейчас она дрожала.

Я медленно подняла на него глаза.

Наверное, они были красными. Наверное, опухшими. Мне было все равно.

— Я все слышала.

Он побледнел.

Не сразу. Кровь уходила с его лица медленно, оставляя кожу серой, восковой. Его глаза — темные, бездонные, с вертикальным зрачком, который на секунду, всего на долю мгновения, сузился в хищную щель — смотрели на меня так, словно я только что приставила кинжал к его горлу.

Он ничего не спросил.

Ему не нужно было спрашивать.

Он понял.

— Ирьяна...

— Нет.

Я покачала головой.

— Не надо. Я больше не хочу ничего выдумывать за вас.

Он молчал. Я видела, как дернулась жилка на его виске. Как его пальцы сжались в кулаки, пряча ногти в ладони, чтобы не схватить меня, не заставить слушать.

А я вдруг улыбнулась.

Так странно. Так горько.

— Помните... вы сказали, что мне идет голубой цвет?

Он смотрел на меня, не отрывая глаз. В этом взгляде было столько всего, что мне стало физически тошно. Там была ярость. Отчаяние. И какая-то пугающая, почти звериная одержимость. Он не моргал. Казалось, если он отведет глаза, то рассыплется в прах.

— Я тогда была такой счастливой... Мне казалось... вы действительно смотрите на меня.

Я нервно рассмеялась. Звук получился хриплым, чужим.

— Какая же я была глупая...

Я медленно поднялась. Ноги казались ватными. Подошла к зеркалу. Дрожащими пальцами коснулась жемчужной шпильки.