Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

Потом вторую.

Третью.

Жемчуг глухо, неприятно застучал по полированной поверхности, словно мелкие кости.

— Вы сказали, что жемчуг мне удивительно идет. Я ведь потом полчаса любовалась собой. Мне так хотелось... Понравиться вам.

Голос сорвался. А потом что-то сдавило горло. Я попыталась проглотить это “что-то”, чтобы продолжить. Но удалось лишь выиграть пару секунд.

— А все оказалось так просто… Так банально… И так больно….

Я подняла на него взгляд.

— Вы просто пытались сделать меня похожей на сестру.

— Нет.

Он произнес это сразу. Твердо.

— Нет, Ирьяна.

— Правда?

Я усмехнулась, чувствуя, как по щеке снова предательски скользнула горячая капля.

— Тогда зачем голубое? Зачем жемчуг? Зачем волосы? Зачем вы каждый день смотрели на меня так внимательно?

Глава 87

Я чувствовала, как внутри что-то ломается. Окончательно. Осыпается пеплом.

— А знаете... За что я была благодарна вам больше всего?

Он молчал. Его грудь тяжело вздымалась.

— За то, что вы не торопили меня. Я думала... Вы хотите, чтобы между нами сначала появилась любовь. Я думала... Есть на свете мужчины, которые способны ждать. Которые не считают жену вещью. Которые не приходят в спальню только потому, что получили на это право пару часов назад у алтаря.

Я задыхалась словами.

— Я благодарила вас. Каждым вздохом. Каждым днем. Потому что была уверена... Вы хотите, чтобы однажды я сама захотела, чтобы вы меня поцеловали. Чтобы это было не принуждение… Не долг… А… А любовь…

По моим щекам снова покатились слезы. Злые, обжигающие.

— А теперь понимаю... Вы просто не могли заставить себя прикоснуться ко мне. Потому что любили другую.

— Это неправда.

Он сделал шаг ко мне. Пространство между нами сжалось до предела. От него пахло грозой и озоном.

Я отступила.

— Не подходите! — едва ли не закричала я.

— Вы неправильно поняли разговор, Ирьяна…

— Нет. Я наконец поняла его правильно, — прошептала я, чувствуя, как у меня стучат зубы. — И эти таинственные письма… Которые вы прятали… Которые прятал дворецкий… Это были ее письма, не так ли?

Он закрыл глаза. На одно короткое мгновение.

Я видела, как по его шее, от самого ворота рубашки до виска, проступает темная, пульсирующая вена. Мужчина, привыкший держать на поводу стихии, впервые столкнулся с тем, что теряет контроль над собственной жизнью.

— Да...

Он говорил медленно. Каждое слово давалось ему тяжело, словно он выдирал их из собственной плоти.

— Послушай… Просто послушай меня… Вначале… Это действительно было так. Именно поэтому я давал вам путь к отступлению… Я считал низким воспользоваться правом на тебя… Но со своей стороны я понимал, как сильно виноват… Поэтому старался сделать так, чтобы ты ни в чем не нуждалась… Понимаешь? Окружить заботой… Теплом… Залечить твои раны…

У меня перехватило дыхание. Воздух в легких превратился в лед.

— Да! Но ты нанес новую! И она куда страшнее, чем те раны, что были тогда!

Дальше я уже ничего не слышала.

Он продолжал говорить. Я видела, как шевелятся его губы, как напрягаются скулы, как он смотрит на меня — взглядом, от которого у других женщин подкашивались ноги. Но слова перестали иметь значение.

«Вначале».

Одно-единственное слово перечеркнуло все.

Значит... Я была права. Все это время.

Я отвернулась.

— Не надо, — прошептала я.

— Позвольте объяснить...

— Что именно? Что сначала вы любили мою сестру? Что приготовили ей кольцо? Что приехали за ней? Что выбрали меня только потому, что опоздали? Хватит! С меня достаточно боли! Я… Я просто не знаю, как теперь с ней жить!

Он вздрогнул. Всем телом. Его рука дернулась, но он тут же прижал ее к груди, словно пытаясь удержать собственное сердце.

— Все совсем не так...

— Именно так. Так!!!

Я подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. На женщину, которая совсем недавно была счастлива.

И вдруг мне стало противно. До тошноты. До дрожи в коленях.

Я одним движением смела все со столика.

Белые жемчужины покатились по полу. Одна за другой. Тихо. Почти неслышно. Они катились, как мелкие градины, ударяясь о ножки мебели, застывая в тенях.

— Я ненавижу голубой цвет.

Еще одна жемчужина ударилась о паркет.

— Ненавижу жемчуг.

Я подняла глаза на Олвинда.

— И больше всего... Я ненавижу себя. За то, что так отчаянно старалась понравиться человеку... Который все это время видел во мне другую женщину, которую любил! Я не хочу быть ничьей копией! Я хочу быть счастливой! Я не хочу быть заменой! Временной женой!

Я судорожно вздохнула.

— Если бы вы знали… сколько боли вы мне причинили…

Глава 88

В комнате стало тихо.

Так тихо, что было слышно, как где-то за окном ветер треплет листву старого вяза. Как тяжело, с хрипом, дышит мужчина, стоящий у меня за спиной.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. И неожиданно почувствовала странное, кристальное спокойствие.

Все закончилось.

Не сегодня. Несколько минут назад. Там. За дверью его кабинета.

Я больше не хотела ничего выяснять. Не хотела бороться. Не хотела быть второй. Не хотела каждый день гадать... Когда он смотрит на меня... Он видит меня? Или продолжает искать в моем лице черты моей сестры?

Нет. Так жить нельзя.

— Послушай, — прошептал герцог, коснувшись моего плеча.

— Уберите руку! — зарычала я, отшатнувшись всем телом. — Не смейте прикасаться ко мне после того, как обнимали ее! Я… я вам не позволю… Вы правы… Во мне есть гордость. Вот она.

— Давай ты попытаешься пережить эту ночь, — вздохнул герцог. — Попытаешься уснуть… Завтра мы поговорим… Я приду сюда утром. Я буду рядом…

— А я не хочу, чтобы ты был рядом! Я больше ничего не хочу! Я хочу развод! Немедленно! — произнесла я.

— Нет. Развода не будет, — сейчас в голосе Олвинда слышалась сталь. — Ни при каких обстоятельствах. Ты была, будешь и останешься моей женой.

— Не женой! — дерзко произнесла я. — Ширмой! Уходите. Я больше не хочу с вами разговаривать!

— Хорошо. Поговорим утром, — выдохнул герцог, а я увидела в его сжатой челюсти все его напряжение.

Я медленно опустилась на край кровати и ждала, пока он выйдет.

Я не смотрела на него. Я знала, что он стоит, смотрит на рассыпанный