Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

улыбнулся, и на этот раз улыбка достигла его глаз. В них мелькнул тот самый, опасный и притягательный огонек, который заставлял что-то внутри поверить.

— Иногда.

Я посмотрела в окно. Во дворе всё ещё стояли лошади. Моя будущая лошадка, видимо, тоже была где-то там. Седло. Стремена. Поводья. Всё то, что для других было привычным, а для меня — совершенно новым, непонятным и поэтому пугающим.

— Я буду выглядеть смешно, — Призналась я, отводя взгляд от его лица.

Герцог не ответил сразу. Я услышала, как он медленно выдыхает, и показалось, что этот выдох был предназначен не для разговора, а для того, чтобы успокоить меня.

— Все выглядят смешно, когда делают что-то впервые.

Я повернулась к нему, обнаружив, что стоит так близко, что по спине пробежали приятные мурашки.

— Вы тоже? — спросила я, понимая, что мне придется согласиться. Рано или поздно этот день наступит. И раз уж я жена герцога, то мне придется освоить эту науку.

— Я особенно, — Послышался голос.

— Не верю, — прошептала я, чувствуя, как близость его тела рядом вызывает у меня легкую дрожь.

— Зря. Когда я впервые сел на пони, я упал в лужу, — Рассмеялся герцог.

Я представила маленького герцога, сидящего в грязи, с растерянным видом и мокрыми штанами. И неожиданно рассмеялась. Смех вырвался легко, звонко, эхом отразившись от высоких потолков.

— Вы?

— Мне было пять, — Вздохнул Олвинд.

— Тогда это не считается, — Отмахнулась я. — Сомневаюсь, что кто-то смеялся над пятилетним герцогом.

— Зря вы так! Надо мной потешалось пони. Она стояла и смотрела на меня с явным осуждением, — Послышался смех.

Я снова улыбнулась, чувствуя, как внутри разжимается тугой узел, который держал меня с самого утра. Страх не исчез. Но стал меньше. Он отступил, наткнувшись на его спокойную, непоколебимую уверенность.

— Хорошо, — Сказала я, выпрямляя спину. — Я переоденусь.

Герцог кивнул. Я видела, что он воодушевился, и мне это нравилось.

— Жду вас внизу, леди Арундел.

Он коротко кивнул и уже повернулся к двери. Его фигура отбрасывала длинную тень на ковёр.

— Герцог? — Вдруг позвала я.

Глава 65

Он обернулся. Его рука лежала на бронзовой ручке двери.

— Да?

— А если я всё-таки упаду?

Он посмотрел на меня спокойно. В его зеленых глазах не было ни тени сомнения.

— Ничего страшного. А я буду рядом.

Пауза. Воздух между нами снова стал плотным, наэлектризованным.

— Мне… — прошептала я, сжимая кулаки. Рассказать сейчас или потом?

— Вы что-то хотели мне сказать? — произнес герцог.

Я вспомнила про то, как ему нагадали любовь на плюще. Три или четыре года назад мы с Мирой ходили погадать. Я не знаю, что предсказали сестре, но мне гадалка сказала, что видит мою смерть и лошадь. Моя смерть как-то связана с лошадьми.

— Да, мне гадалка предсказала, что моя смерть связана с лошадью, — вздохнула я.

— Знаете, я не сильно верю в пророчества. Я считаю, что это очередной уловкой для простаков. Гадалка просто посмотрела на вас. Я уверен, что вы были одеты дорого. Следовательно, она посчитала вас аристократками. А жизнь аристократов связана с лошадьми. Кареты, верховая езда… Вот и сказала вам что-то весьма правдоподобное. Мой вам совет, не принимайте близко к сердцу. Может, в тот день она рассказывала всем одно и тоже.

Я хотела заговорить про любовь с плюща, но не решилась. Я не хотела выдавать Нору.

После этих слов он вышел. Дверь закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.

Я ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь, слушая, как удаляются его шаги. Потом перевела взгляд на костюм для верховой езды, который горничная всё-таки оставила на кресле.

Тёмно-зелёное сукно. Серебряные пуговицы. Безупречный крой. Одежда женщины, которая знает, как держаться в седле. Одежда, которая пахла новой шерстью, портновским мелом и чужой, непривычной жизнью.

Я подошла ближе и провела пальцами по грубой, плотной ткани.

Ну что ж. Если уж я смогла выбраться из запертой комнаты через окно и пережить ядовитый плющ, оставив на руках лишь воспоминания о жжении, то, наверное, могла пережить и одну лошадь.

Наверное.

Глава 66

Нора ловко затянула последнюю пуговицу на моем костюме, ее пальцы, шершавые и теплые, мелькали у моей талии. Она отступила на шаг, вытерла руки о передник и удовлетворенно кивнула.

— Ну вот. Теперь совсем другое дело, ваша светлость.

Я нерешительно подняла глаза к зеркалу.

Темно-зеленое сукно было тяжелым, плотным, оно пахло новой шерстью и портновским мелом. Узкая талия, длинная юбка, разделенная для удобства верховой езды, высокие сапоги из мягкой, еще не разношенной кожи скрипели при каждом движении.

Даже мои короткие, неровно остриженные волосы, которые Нора сегодня тщательно зачесала назад, теперь казались не жалким подобием прически, а скорее смелым, почти мальчишеским вызовом строгому аристократическому крою камзола.

— Если честно... — я провела ладонью по жесткому воротнику, чувствуя, как он упирается в ключицу. — Мне кажется, я похожа на ребенка, которого нарядили в отцовский мундир.

— Не говорите глупостей, — Нора тихо рассмеялась, подбирая с пола обрывок нити. — Вы очень красивая. Строгая. Настоящая герцогиня.

— Боюсь, что эта красота долго не продержится. До первого падения в пыль… Главное, себе шею не сломать, — буркнула я, чувствуя, как предательски холодеют кончики пальцев.

Нора подняла на меня глаза, и в ее взгляде не было привычной жалости или подобострастия. Только спокойная, непоколебимая уверенность.

— Его светлость вас не уронит.

Она сказала это так просто, словно речь шла о законе тяготения. О том, что солнце встает на востоке, а герцог Арундел не допускает, чтобы вещи падали, если он их держит.

Через несколько минут я уже спускалась по широкой мраморной лестнице. Каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков о камень.

Во дворе меня ждал герцог.

Он стоял у каменной чаши фонтана, заложив руки за спину. Утреннее солнце цеплялось за темные пряди его волос, за строгую линию плеч. Он говорил что-то управляющему, но стоило мне появиться на нижней ступени, как Олвинд замолчал. Управляющий почтительно поклонился и быстро ретировался.

Герцог повернулся ко мне.

Его взгляд — тяжелый, зеленый, цвета холодной хвои — скользнул по моему лицу, задержался на коротких волосах, затем медленно, почти осязаемо, прошел по плотному зеленому сукну камзола, по сапогам. В этом осмотре