Искра Свободы 5 - Александр Нова

едва успел подставить Тенебру. Удар пробил блок и достиг своей цели — шлема. Перед глазами на миг вспыхнули белые точки. Удар сбил меня с ног, и я рухнул на песок. Мир качнулся вместе с небом над ареной. Лоран навис надо мной, готовый добить.

Трибуны взревели, предвкушая победу своего фаворита.

Ноль у него. Три у меня.

У меня только один шанс выжить: сжечь всё, что осталось.

«Время Охотника (E) (⅗)» вспыхнуло в последний раз. Мир замедлился. Крик сотен людей растянулся в один бесконечный низкий звук. Песчинки, выбитые моим падением, ещё не успели вернуться на землю. Противник теперь двигался недостаточно быстро.

Первые полсекунды Лоран на мои действия не реагировал. Прорва времени для человека с ускорением и 27 Ловкостью.

Я оттолкнулся от песка, кувыркнулся в сторону, вскочил на ноги. Для зрителей это движение, наверно, выглядело одним рывком. Для меня оно растянулось на последовательность совершенно отдельных действий. Ладонь. Локоть. Плечо. Ноги под корпусом. Поворот. Тенеброй атаковал фламберг, отводя его в сторону на несколько сантиметров.

Больше и не требовалось.

И вложил всё в один-единственный укол. Астра вошла в глазницу шлема с точностью, на которую способны только идеально сбалансированные клинки, помноженные на сверхчеловеческую ловкость. Острие остановилось в миллиметре от глаза Лорана.

Мир всё ещё едва-едва полз.

Лоран дёрнулся. Инстинкт. Желание отпрянуть, ударить, спастись. Я чуть сильнее нажал на рукоять Астры. Клинок последовал за противником, но не проник в его тело. Остановился там, где смерть была уже не вопросом техники, а вопросом моего желания.

Последние мгновения ускорения исчезли. Звук вернулся. Ветер снова шевелил край плаща Рауля. Где-то на трибунах кто-то закричал — и тут же оборвал себя на полуслове.

Лоран замер. Полностью. Даже дыхание у него стало поверхностным, осторожным. Через узкую прорезь забрала я видел, как расширились зрачки бретёра. Он понял. Понял, что сейчас, в этот самый миг, целиком и полностью в моей власти.

Именно тогда Владыка попробовал снова.

Пришло знакомое ощущение: прямое давление внутри черепа, приказ «замри» — жёсткий, безапелляционный. Но на этот раз я уже знал, чего ожидать. Ментальная устойчивость сработала раньше, чем чужая воля успела закрепиться. Я оттолкнул её, как уже делал ранее, и тихо, только для себя, усмехнулся за забралом.

— Не выйдет.

Владыка сменил тактику. Воздействие стало мягче, тоньше. Мысли потекли, будто мои собственные: «какой смысл убивать Лорана? Что это даст? Пустая кровь на песке. Наверняка у Лорана есть друзья, покровители. Которые станут моими врагами. Зачем мне это?»

Я узнал этот почерк мгновенно. То же один в один делал не-бог. Привычное, почти родное давление, которое я уже давно научился отличать от своих настоящих решений. Я схватил чужую мысль за хвост и вышвырнул её, не дав даже оформиться до конца.

Но в самом требовании увидел возможность. Если Владыке настолько нужен живой Лоран, грех не узнать цену этой заботы. Я не убрал острие Астры от глаза противника. Наоборот — чуть сильнее надавил, чтобы тот точно понял: любой резкий жест, и клинок войдёт глубже. И громко, чтобы слышали трибуны, произнёс:

— Владыка просит сохранить тебе, Лоран, жизнь. Какой выкуп ты готов выплатить за это?

Слово «просит» упало на арену, словно тяжёлый полог. Бог что-то просит у простого смертного. Не приказывает, не принуждает, а просит.

По трибунам прокатился гул. Сначала недоверчивый, потом растерянный, почти испуганный. Старший инквизитор Рауль де Верне сомкнул пальцы на рукояти своего меча. В его глазах мелькнуло то же самое желание, что и в начале боя: остановить. Объявить кощунством. Вернуть происходящее в понятные рамки, где бог приказывает, смертные склоняют головы, а наглецов сжигают. Но Рауль промолчал. Лицо стало каменным.

Лоран смотрел на меня через прорезь забрала. Зрачки всё ещё расширены. Несколько секунд бретёр молчал, тяжело дыша. Наверное, считал, сколько у него осталось денег. А может, пытался решить, что унизительнее — заплатить или признать перед всей ареной, что жить всё-таки хочется. Потом хрипло, почти шёпотом сказал:

— Тысяча лоренов. Это всё, что у меня есть.

Я кивнул.

— Повтори. Громко. Чтобы все слышали. Призываю всех присутствующих в свидетели.

Лоран сглотнул. Голос стал сильнее, хотя и дрожал от ярости и унижения:

— Я признаю поражение и заплачу выкуп в 1000 лоренов за свою жизнь!

Теперь услышали точно все. Даже те, кто завтра будет утверждать, что ничего подобного не происходило. Я слегка отвёл Астру — ровно настолько, чтобы Лоран мог говорить свободнее, но всё ещё чувствовал холод стали у глаза.

— Я должен собору Святого Валериана как раз такую сумму. Теперь её должен ты. Всё ясно?

— Ясно, — выдавил Лоран.

В этот момент Владыка снова вернулся в мою голову. Я чувствовал, как чужая воля пробует разные ключи. Жёсткий приказ. Тонкое внушение. Внезапный укол стыда. Обещание исполнения любого желания. Каждый раз давление меняло форму, подстраивалось, искало щель. Это уже напоминало не уверенное открывание хлипкой двери с пинка, а работу отмычкой. Только замком была моя голова.

Неизменным оставалось одно: требование явиться на Алтарь, преклонить колени в Чаше, касаться голыми руками поверхности и молиться.

Но моя ментальная устойчивость работала как часы. Я подозревал, что разогнанный «Наследием Героя (E) (5/5)» Интеллект до 27 пунктов очень в этом помогал. Я ловил каждую попытку и сбрасывал её раньше, чем навязанное желание успевало закрепиться.

Не прекращая отбивать ментальные атаки, я повернул голову к судейскому помосту.

— Поединок окончен? Кто выиграл?

Рауль де Верне смотрел на меня так, будто мечтал прямо сейчас сжечь на костре. Я видел это. И он, судя по всему, понимал, что я вижу. Но правила есть правила, а свидетелей — сотни. Впрочем, уверен, прикажи Владыка инквизитору, и Рауль наплевал бы на правила и свидетелей. Приложил бы все силы, чтобы осуществить повеление бога здесь и сейчас. Но Владыка, очевидно, молчал.

Старший инквизитор медленно поднял руку.

— Судебный поединок окончен. Победитель Эллади Фир. Все обвинения с него сняты.

Несколько мгновений толпа словно не знала, как на это реагировать. Победа произошла не так, как ей полагалось. Не тот человек проиграл.

Я вытащил Астру из глазницы шлема Лорана. Клинок вышел чисто, без крови. Лоран остался стоять, тяжело дыша, с обрубком фламберга в одной руке и коротким мечом в другой. Я закрепил шпаги в магнитных захватах и снял «Кольцо Сопряжения (E)». В голове сразу стало тихо. Я позволил себе небольшой выдох, подобрал Сольвейн и пошёл к выходу с арены. Я не оглядывался. Трибуны за спиной снова загудели, обсуждая меня. Только теперь возгласы «еретик» почти