Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

в кривые, и опомнился только на середине рассказа про калорийность с гектара, когда осознал, что вот уже пять минут орёт на нового Владыку Империи, размахивая перед ним ботвой.

Аркадий осёкся и замер.

Тем не менее, Воронов не перебивал. Он слушал, по-настоящему слушал, следя за пальцем Аркадия по кривым, а теперь взял со стола клубень. Тот самый, эталонный, сизый, корявый, в родной пеньковской земле.

Аркадий ждал золотого свечения. Ждал, что сейчас, как с тем сорняком, по клубню пройдёт волна маны и Владыка покажет, чем эта картошка может стать.

Воронов магию не применил. Он просто вертел клубень в пальцах, потом взвесил на ладони, ногтем попробовал кожуру, разглядел глазки, так, как делал это сам Аркадий тысячи раз, как делает всякий, кто понимает в картошке руками. И это простое, крестьянское движение потрясло Аркадия сильнее любого чуда.

— Плотная кожура, — сказал Воронов. — Глазки утоплены, значит, к механической уборке пригоден. Крахмалистость на глаз высокая. — Он поднял взгляд на Аркадия. — И ни грамма магии внутри. Чистая генетика, двадцать два года направленного отбора. Грубая, честная выживаемость, которая не зависит ни от лей-линий, ни от маны, ни от меня.

Он положил клубень на его листы с графиками.

— Вы понимаете, что вы сделали, Аркадий Тимофеевич? Всё, что показывал сегодня я, живёт от энергии. Иссякни источник — и лоза засохнет. Но ваш сорт будет расти в любом мире при любых условиях, потому что сила у него своя, натуральная. Такое не создаётся по мановению руки, а только так, как сделали вы, — двадцать два года упорного и тяжелого труда. — Воронов чуть наклонил голову. — Это гениальная работа. Именно этот продукт сейчас больше всего нужен северным регионам, и нужен был всегда!

В зале стояла тишина. Триста человек слушали, как новый Владыка Империи говорит свою речь. Никто не смел перебивать.

А сам Аркадий стоял красный, как первоклассник у доски, и по щекам у него, кажется, что-то текло, но он даже этого не замечал.

Двадцать два года ему объясняли, что он занимается ерундой.

— А теперь о деле, — сказал Воронов и повернулся к Кире. — Записывай. Малые Пеньки, испытательный полигон первой категории…

— … полигон первой категории, — Кира стремительно вела стилом по планшету, — приоритетное снабжение, техника по заявке…

— Трактор, — хрипло сказал Аркадий.

— Что?

— Трактор бы нам. — Он откашлялся. — Председатель просил. Наш совсем помер, на него акт списания страшно составлять.

— Три трактора, — сказала Кира, записывая. — И комплекс к ним. Что ещё?

Аркадий открыл рот перечислить — и закрыл. Потому что Воронов достал из кармана рубахи что-то совсем маленькое, но с загадочным свечением.

На его ладони лежал крохотный росток, в два листа, он рос прямо из светящегося семени без всякой земли и мягко светился золотым — живой осколок того самого света, что час назад воскресил мёртвый куст. По залу пронёсся общий вздох: все уже понимали, что это часть Эдема. И то, что из таких семян вырос сам Эдем и столица, и другие города.

— Возьми, — сказал Воронов и положил росток Аркадию в ладонь.

Ладонь Аркадия была загрубелая, в несмываемой земле, в старых мозолях от лопаты. Росток лёг в неё и засветился ярче, будто узнал родню.

— Посади в центре ваших полей. Приживётся за неделю. — Воронов говорил буднично, как объясняют настройку станка. — Он сбалансирует климат в радиусе ста километров: сгладит заморозки, удержит влагу, выровняет почвенный фон. Малые Пеньки станут идеальным полигоном — не тепличным, заметь, а именно выровненным, ваш сорт должен работать в честных условиях. Засеивай всё этим «Пеньковским» сортом. Вскоре ваш район будет кормить весь Север семенным материалом. Через пять лет — весь Север будет сеять вашу картошку.

Аркадий смотрел на росток в своей ладони и не мог издать ни звука.

— И последнее на сегодня, — Кира повысила голос на весь зал. — Прошу внимания!

По рядам уже летали крылатые крохи — мини-феи, целый рой, и каждая несла терминал. Фея в строительной каске вручила терминал Аркадию, отдельно погрозила пальчиком — «не ронять!» — и упорхнула дальше.

— Это ваш доступ в Общую Сеть Эдема, — объявила Кира. — С этой минуты каждый из вас подключён ко всем базам Эдема, лабораториям, к вычислительным мощностям и к моей службе. И главное — друг к другу. Хватит работать в одиночку по своим углам, господа. Ботаник, которому нужен расчёт, запрашивает математика напрямую. Химик, которому нужен образец, пишет биологу. Заявки на ресурсы — прямо в сеть, исполнение от суток. — Она обвела зал взглядом. — Вы больше не одиночки. Теперь вы — единый разум. Пользуйтесь.

Терминалы вспыхивали один за другим, и Аркадий видел, как люди, ещё утром чужие, уже тычут друг другу в экраны.

Терминал в руке Аркадия мигнул. На экране висело первое входящее сообщение:

«Коллега. Запросил ваши кривые урожайности из базы. Ваша картошка топологически безупречна — распределение глазков по клубню минимизирует площадь при максимуме точек роста, вы знали? Требуется соавтор по матрице распределения семфонда на Север. Гонорар обсудим. Штерн».

Аркадий поднял голову. Через три ряда Лев Маркович стоял с поднятым терминалом и салютовал им, как салютуют бокалом. Аркадий поднял свой в ответ.

А Воронов уже шёл дальше вдоль столов — слушал, трогал, поворачивал чужие насмешки к свету, — и за ним по залу тянулся, разгораясь от стола к столу, фанатичный огонь созидания.

Аркадий Тимофеевич Пеньков стоял посреди этого пожара, держа в одной руке светящуюся частицу, а в другой — свою корявую, честную, без единой капли волшебства картошку. Стоял и не стеснялся того, что все еще текло по щекам.

Всю жизнь он бился головой в стену, но сегодня… все раз и навсегда изменилось!

Глава 13

Кассиан

Из кресла на возвышении зал просматривался целиком, и я позволил себе редкую роскошь — просто сидеть и наблюдать.

Внизу учёные, разбитые на стихийные кучки, спорили, чертили м отнимали друг у друга терминалы. Кира вела дискуссию по северному урожаю, вернее, пыталась удержать её в берегах — берега держались плохо, дискуссия шла через край каждые пять минут. Мне это нравилось.

Я слушал вполуха и думал о своём.

За тысячи лет я перепробовал все известные способы приводить разумных в движение. Страх работает быстро и коротко: запуганный делает минимум и врёт в отчётах.