Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

Он поправил манжеты и пошёл заводить мотор.

Глава 12

К залу Симпозиума Аркадий подходил с тяжёлым сердцем.

Он знал, как выглядят государственные мероприятия. Рамки на входе, охрана со скучающими глазами, портрет начальства во всю стену, президиум под флагом. Потом три часа приветственных речей от людей, которые путают рожь с пшеницей, и фуршет, на котором настоящий разговор запрещён регламентом.

Двери разъехались, и Аркадий встал на пороге, как вкопанный.

Охраны не было. Президиума не было. Портретов не было тоже. Огромный зал уходил вверх стеклянным куполом, и под куполом раскинулось нечто среднее между оранжереей и лабораторией его самых бессовестных снов. Ряды рабочих столов с приборами, каких Аркадий не видел даже в каталогах. Грядки — настоящие, с грунтом, прямо в зале. Журчала вода. Пахло — Аркадий втянул носом и едва не задохнулся от удовольствия — пахло живой землёй, свежей зеленью и озоном, как после грозы.

А в центре зала стояли самые настоящие образцы Эдема.

Аркадий двинулся туда, как сомнамбула. Светящаяся лоза оплетала опору и мерцала изнутри ровным золотым светом. Рядом рос куст, чьи листья медленно переливались, перегоняя по жилкам что-то светящееся, и у корней его стояла простая табличка. Аркадий наклонился, ожидая увидеть «Собственность Лорда-Протектора».

На табличке был написан химический состав — полностью, до микроэлементов. Магический — в единицах, о которых Аркадий только читал. Схема корневой системы, кривые роста, а внизу приписка: «Образцы доступны для забора проб. Инструментарий на столах».

— Они нам это… показывают? — ошалело спросил кто-то рядом. — В смысле — показывают КАК?

Вокруг образцов уже стояла толпа, и толпа была странная для первого дня ботаников. Аркадий узнавал лица со вчерашних бортов и из гостиницы: вон химики из «Метрополя», вон двое физиков-близнецов, вон материаловед с перевязанным ухом — тоже, видать, летел весело. Официально сегодняшний день отдали наукам о живом, остальным полагалось ждать своей очереди по гостиницам. Не усидел никто. Припёрлись все, и теперь физики, забыв про статус и профиль, конспектировали лозу наперегонки с ботаниками.

— Пустите к табличке, я не вижу цифры!

— Куда со штангенциркулем к живому растению, изверг!

— А чем мне мерить, пальцем⁈

У пульсирующего куста наметилась давка. Сухонькая старушка-микробиолог отважно держала позицию у самых корней и не пускала к пробам грунта здоровенного детину-геолога:

— Молодой человек, тут микрофлора! Живая! Вашими лапами только руду ковырять!

— Мамаша, да я аккуратно…

— Знаю я ваше «аккуратно»! Идите вон камни свои облизывайте!

Чуть в стороне, у стенда с почвенными картами, Аркадий обнаружил знакомую фигуру. Лев Маркович Штерн, при новой бабочке взамен павшей в бою и с треснувшим пенсне на носу, стоял перед картой лей-линий и с мрачным видом заполнял блокнот.

— Лев Маркович! — обрадовался Аркадий. — А вы-то тут какими судьбами? Ваш день послезавтра вроде.

— Мой день, коллега, наступает тогда, когда появляются данные, — сухо ответил Штерн, не отрываясь от карты. — А тут, извольте видеть, данные. Распределение маны по корневой сети — это, чтоб вы понимали, чистая топология. Они решили задачу связности, над которой я бился восемь лет. Решили и повесили на стенку. Как расписание электричек. — Он яростно черкнул в блокноте. — Я всю ночь не спал, между прочим. Из принципа пришёл — убедиться, что тут шарлатанство.

— Убедились?

— Убедился, что восемь лет жизни можно вот так легко опубликовать на стене, — буркнул Штерн. — Стойте рядом, Аркадий Тимофеевич, не уходите. Если я найду тут ошибку, мне понадобится свидетель. А если не найду — собутыльник.

Аркадий хмыкнул и повернулся к залу — искать стол, отведённый под его картошку.

И тут гул под куполом разом стих.

В дверях зала кое-кто появился. И это был…

…лорд Воронов.

Аркадий узнал его сразу — и удивился, что узнал. Ни свиты, ни охраны при нём не было. Тёмные брюки, простая рубаха с закатанными рукавами, как у мастера, зашедшего в свой цех. Рядом шла молодая женщина с русой косой и планшетом — по слухам с бортов, та самая Кира, главный биомант Эдема, о чьих оранжереях учёный люд рассказывал друг другу шёпотом.

Тишина легла на зал плотно, все замерли. Аркадий чувствовал, как все, включая его самого, подсознательно готовятся к одному и тому же. Сейчас лорд пройдёт к микрофону. Скажет речь. Про новую эру, про надежды державы, про ответственность момента. Так делали все правители во все времена, других правителей не бывает. Но в этот раз…

Лорд Воронов пошёл не к микрофону, к свернул к ближайшему ряду столов — туда, где стоял чей-то неудавшийся эксперимент в виде тощего куста в горшке. Он был наполовину засохший, с двумя скрюченными листами на кривом стволике. Хозяин куста, молоденький биолог с бейджем, стал белее своего халата.

Воронов остановился у горшка. Посмотрел на куст секунды три, как смотрят на знакомую задачу. Потом протянул руку и просто коснулся земли пальцами, у самого стволика.

По залу прошёл вздох.

Аркадий увидел это всего с десяти шагов и запомнил на всю жизнь. От пальцев Воронова по грунту разошлось мягкое золотое свечение, ушло вниз, к корням, — и куст внезапно ожил. Не «пошёл в рост», нет, это слово тут не годилось. Куст взорвался жизнью. Скрюченные листья развернулись и налились глянцевой зеленью, ствол распрямился и раздался вширь, выстрелили новые побеги, на побегах вскипели бутоны, лопнули цветом — и не успел зал додышать свой вздох, как среди листвы уже наливались плоды. Крупные, ровные, один к одному, будто с плаката о победе агрономии.

Пять секунд. От растения полутрупа до настоящего урожая — пять секунд.

Воронов снял с ветки один плод, оглядел, положил на стол перед онемевшим биологом. Кивнул кусту, как удачно решённой задаче и отступил, освобождая место Кире.

— Господа! — Голос у Киры оказался ясный и совершенно будничный, без трибунного металла. — Долгих речей не будет, Лорд-Протектор их не любит, а вам они не нужны. Скажу главное. Империя больше не кормит бюрократов — Империя теперь кормит только тех, кто приносит настоящую пользу — то есть вас. С этого дня у ваших исследований нет лимитов по бюджету. Нет закрытых тем. Нет комиссий по целесообразности. Есть вы, ваши идеи и все ресурсы Эдема в вашем распоряжении. — Она обвела зал взглядом и закончила совсем просто: — Творите! Остальное — наша забота.

Секунду зал молчал, не веря в происходящее.

А