В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

— Вернитесь! Никого эта женщина не рожала! Мы не можем ее здесь оставить. Забирайте и везите куда хотите! Привезли в психиатрическую больницу. «Высказывает бред, что она якобы родила, на самом деле не родила, хотя есть мертвый младенец, — написал врач „скорой“ и приписал в уголочке: — Я не знаю, что с ней делать! Разберитесь, пожалуйста!» К удивлению психиатров, женщина охотно согласилась на госпитализацию в психиатрический стационар.

— У меня послеродовой психоз! — заявила она и гордо последовала за санитарами.

Выяснилось, что женщина по образованию медицинский работник, но в лечебных учреждениях уже давно не работает. Увольнялась из-за склонности к авантюрам: то долги не отдавала (самой вот-вот деньги вернут, и она сразу же всем все отдаст), то рецепт подложный выпишет (не наркотики, не строгого учета лекарство, не наказуемо, однако главврачу неприятности), больничные листы не подделывала, зато разные оправдательные справки выдавала. И так всю жизнь на грани фола. Даже была под следствием за криминальный аборт, но улик не нашли, дело прекратили… На пенсию в 55 лет проводили быстро и охотно из какого-то небольшого медицинского заведения.

И вот наша дама, находясь на пенсии, влюбилась в молоденького мальчика. Ему — 23 года, ей —? В паспорте она слегка исправила дату рождения, всего лет на десять, вместо 63–53. Опять в разумных пределах. Тридцать лет разницы — вполне современный модный брак. Ну а выглядела она всегда моложе своих лет. Чего не отнять, того не отнять!

И все бы ничего, да то ли мальчик-муж запросил ребеночка, то ли сама решила укрепить союз подобным образом — история умалчивает, но дама наша оказалась беременной, о чем и сообщила мужу. Радости обоих не было предела! Дни и ночи напролет обсуждали, какой у них будет замечательный сынок Васечка. Живот у беременной вырос быстро. Купили коляску, кроватку, приданое. Дама работала дворником, муж ей помогал, оберегал.

Пришло время идти в декрет. Сходила в консультацию. Точно рассчитала, к какому врачу попасть, выдали ей дородовой больничный лист. Однако на повторном приеме у гинеколога промашка вышла.

— Никакой у вас беременности нет! — заявила опытный врач.

— Как это нет?! — Шум, гам.

Пошла в департамент здравоохранения жаловаться, благо руководителя департамента лично знала. Тот позвонил, все выяснил у доктора.

— У тебя — истерическая беременность!

Дама не согласилась, но скандал прекратила. Не стала обострять обстановку, больничный-то лист у нее никто не отобрал. Забыли впопыхах! А ей этого и надо было.

Год прошел, второй заканчивался… А она все продолжала вместе с мужем вынашивать сыночка. Парень на что инфантилен, внушаем и глуп, но и до него дошло.

— Беременность-то, говорят, девять месяцев идет? — спросил он свою женушку.

Та не растерялась.

— Почему, думаешь, я в департамент ходила?! У меня особый случай, мне же за пятьдесят. Поэтому в связи с возрастом беременность у меня будет протекать не как у всех, а дольше: может, год, может, два! Понял?! Меня на особый учет взяли.

Муж поверил. И все пошло по-старому: ожидание, колясочки, кроватки… И все же не могло же это продолжаться вечно, и в один прекрасный момент…

Ой, красиво она рассказывала! И как рожала, и как пуповину перегрызала, и как ребеночка пыталась оживить в этом грязном темном подвале…

Рыдала о мертвом сыночке, муж по два раза в день приезжал, утешал…

Театр, да и только!

От уголовного наказания она в очередной раз ушла: на вскрытии младенец оказался нежизнеспособным. Состава преступления нет. А где уж она его взяла — никто так никогда и не узнает.

Выписалась наша дама из больницы. Через несколько дней позвонили из департамента: явилась и требует указать место, где похоронен Васечка. Будут с мужем ходить на могилку. В ее-то возрасте второй раз уже не родишь! Хотя?..

Рисовать ось «эго» по отдельным черточкам-векторам чрезвычайно трудно.

Например, все знают, что врать нехорошо. Это аксиома. Нормальный — значит, правдивый. Но всегда ли мы говорим правду?

Трудно отметить на векторе уже привычные нам стигмы, акценты, пограничные состояния, поэтому все разделительные точки достаточно условны.

Однако все трудности разделения вектора на привычные Н — С — А — П — Б исчезнут, как только мы поставим «Эго» во главу угла. Как человек справляется со своим «Я»? Насколько у него включаются «тормоза» в преодолении собственного «Эго»?

Н — сдерживает свое «Я». Правдивый. Никогда не врет, хотя и трудно это делать в современной жизни.

С — в обычной ситуации всегда сдерживает свое «Я».

Однако может приврать ради благородного дела.

А — может сдержать свое «Я», но не всегда получается. Переступает черту, привирает, чтобы оправдать или защитить себя, своих близких. Изворотлив. Вспомните рассказ Н. Носова «Фантазеры». Мальчишки врали просто так, смешно и красиво, а мальчик Игорь оболгал свою сестренку Иру, свалил на нее свой проступок, что якобы она съела варенье. Мальчишки-фантазеры осудили Игоря и пожалели девчонку, купили ей мороженое.

П — не сдерживает свое «Я». Всегда привирает, чтобы только себя обелить или показать в лучшем виде. Порой изощрен во вранье.

Б— никогда не сдерживает свое «Я». Постоянно врет, с одним стремлением: себя показать и возвысить. Врун. Лжец.

Я — герой! Я — спасатель! Без меня, без моих выдающихся способностей у вас ничего бы не получилось. Что ни слово, то ложь. Карикатурное вранье, типа «Войну и мир» я написал. Какой Лев Толстой? А… Так это мой псевдоним. В XIX веке? Ну так то другие «Война и мир». Есть еще современная такая же книга?! Моя! Я написал!

Патологический врун, но его вранье всегда крутится вокруг собственного «Я». Выделить себя!

И так можно пройтись по любому «эго» — вектору.