В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

Услышал бы этот актер о себе такое!

Кстати, ни один актер-истерик не достиг настоящей зрительской любви. Среди «великих» вообще нет ни одного истерика. Демонстративность, театральность, экзальтированность — прежние атрибуты истерии — сейчас не в моде. Истерия стала более сдержанной, интимной. Преобладает загадочность, напускная серьезность, недосказанность, завуалированность.

Ходит весь важный, серьезный, погружен в свою тайну. Все допытываются:

— Что случилось?

Загадочно отвечает:

— Вам не понять.

Где уж нам! Часа через два выясняется, что, оказывается, усилилась солнечная активность, а мы ничего и не подозреваем об этом. Погрязли в своих мещанских делишках. Так не заметим, когда наступит конец света.

Затем еще два часа разглагольствовал на эту тему. В общем, напустил тумана.

Девушка шла, упала, повредила руку. Врачи, «скорая» — это все нормально. Перелома, слава богу, нет. Наложили простую повязку. Но как она изящно страдала и носила перевязанную руку. И рассказывала, рассказывала… как шла… упала… Прости, Господи, но жаль, что она коленом не ударилась. Как бы красиво она демонстрировала свою коленочку!

Профессор читает лекцию по психиатрии:

— Чтобы вывести девушку из истерики нужно неожиданно поцеловать ее.

Студент:

— А вы не подскажете, как быстрее довести девушку до истерики?

Кстати, истерика — это поведенческая реакция. А истерия — стиль жизни. Важно не путать. Более того, истерика — это детская реакция.

Любой ребенок, если он нормален, обязательно пробует привлечь к себе внимание. Особенно в 1,5–3 года, когда совершается переход от беспомощного к самостоятельному поведению. Падение, биение ногами, рев. Мамки-няньки сбегаются, результат достигнут — он, как в младенчестве, снова в центре всеобщего обожания. Родители, и не зная психологии, руководствуясь только здравым смыслом, все эти истерики быстренько сводят на нет. У ребенка происходит нормальная дифференцировка собственного «Я». Он понимает, осознает, рефлексирует, что есть не только его «Я», но есть и другие со своими «Я». Таким образом, ребенок обучается сдерживать свое «Эго». Абсолютно нормальный процесс, своеобразная практика, опыт.

Без истерики ни один ребенок не обходился, и это хорошо. Плохо, когда родители не умеют гасить истерики. Часто действуют по принципу: кто кого переупрямит? Побеждает ребенок — взращивается его «Я», побеждают родители — уничижается «Я» ребенка, появляются комплексы неполноценности. И то, и другое вредно.

Не научился человек отличать свое «Я» от других — и вырастает из него инфантил. Взрослый с поведением ребенка. В портрете любого истерика присутствуют черты незрелости. Это как бы следующая, после жажды признания, важная черта истерии.

Капризные барышни с детскими личиками. Беспомощные. Готовы отдать себя во власть сильного мужчины. Поначалу ему это нравится, затем надоедает. Он начинает орать на нее. Но она… сама кротость, слезки по щекам, удрученная поза, сразу хочется броситься к ней, обнять, пожалеть. Она же такая слабая.

Инфантильные молодые люди охотно вступают в брак с опытными женщинами. Это не поиск «мамы», как думают многие. Это прикрытие собственной незрелости. Кто еще может вынести их детские фантазии: я построю тебе дом, я обеспечу тебя… Не замечая, что уже живут на всем готовом. И все же инфантилизм со временем преодолевается. Пусть с задержкой, к тридцати — сорока годам человек все-таки взрослеет.

Мой любимый писатель Сомерсет Моэм считал, что не нужно всерьез слушать, что говорит женщина, которой нет еще тридцати лет. Пусть болтает о чем угодно, надо любоваться, какой у нее ротик, зубки, ямочки на щечках.

Но вот женщине за тридцать, у нее семья, дети, а она носит косички, короткие юбки или мальчиковые джинсы. Ей за пятьдесят, а она порхает все в тех же маечках с джинсами, тусуется с молодняком… Капризничает вровень с внуками, мало чем от них отличаясь. Увы! Дама так и не повзрослела. Карикатурный инфантилизм. Я встречал таких женщин. Жалкое зрелище.

Но ведь в инфантилизме есть и хорошее: детская искренность, вера, наивность. Эх, кабы было возможно стать взрослым, не утрачивая детства.

Песочница на детской площадке. 18-летняя девушка играет в куличики с малышами. Прибегают взволнованные родители.

— Вот ты где! А мы все бары, рестораны и дискотеки оббегали!

Истерические личности, в которых нет детскости, — циники и стервы. Они добиваются удовлетворения своего «Я» любым способом, невзирая ни на что. Они считают свое «Я» превыше всего и плевать хотели на остальных.

Стервы по сути тоже эгопаты, но со своими особенностями. Они жаждут признания других, но не с дурацкой любовью, сантименты им чужды, их стихия — жажда страха, чтобы их признавали и боялись.

Со стервами не связываются. Их это заводит, им это и доставляет удовлетворение своего «Я». Они в центре внимания, но центр этот — страх, власть, возможность унижать других, выращивать свое «Я» до огромных размеров.

Если стерва более-менее компенсирована, а умны они все, то они даже полезны для общества. Не дают волкам стричь овечек. Любой руководитель побаивается своих стерв. Стерва-руководитель тоже не худший вариант. Вокруг него все взрослеют с поразительной скоростью. Инфантила стерва заклюет и правильно сделает. Пусть просиживает штаны в другом месте.

Одно плохо — стерва часто остается со своим «Я» один на один. Она не может поделить свое «Я» ни с кем. Это ее беда.

Стерва-мужчина — циник. Это если умный. К сожалению, чаще встречаются не умные циники, а спесивые дураки. Спесь — огромное самолюбие, не подкрепленное ничем. Ни талантом, ни умом. Надутый мыльный пузырь своего «Я». Распространенный тип среди политиков даже высокого ранга.

Спесивый дурак повторяет банальности, держит нос по ветру. Если достигает какого-то положения, его «Я» быстро начинает раздуваться до небывалых размеров.