Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

ГРАММАТИКА И ЛОГИКА

I. Структура предложения и структура выражаемых им суждения, вопроса, побуждения

При определении предложения в числе его признаков обычно указывается тот, что предложение выражает относительно законченную мысль. Следовательно, при этом понимании предложение рассматривается как такая языковая единица, которая непосредственно включается в акты мышления и коммуникации. Тем не менее, как отмечалось выше (см. стр. 4 – 5), есть существенные расхождения между предложением и такой формой мышления как суждение (в его аристотелевском понимании). Поэтому в рамках теории, утверждающей зависимость языка от мышления, вопрос о сущности предложения и его структуры в их отношении к логическому строю мышления приобретает особенно большое значение, и в связи с этим прежде всего должны получить объяснение отмеченные выше факты расхождения между предложением и суждением.

Что касается проблемы соотношения суждения и предложения, то из факта асимметрии предложения и суждения в его аристотелевском понимании (не все виды предложений выражают суждение), по-видимому, можно сделать вывод лишь о том, что суждение, вопрос и побуждение как определенного типа мысли при наличии между ними различий обладают какими-то общими и притом существенными признаками, в силу чего они и выражаются различными видами одной и той же языковой единицы – предложения, а именно соответственно повествовательным, вопросительным и побудительным предложениями. Такими общими признаками суждения, вопроса и побуждения являются их субъектно-предикатная структура и отнесенность соответствующих мыслей к действительности, т.е. предикативность, что позволяет рассматривать их как разновидности одной и той же формы мышления. При этом чисто терминологическое значение имеет вопрос о том, будем ли мы, рассматривая суждение, вопрос и побуждение как разновидности одной и той же формы мышления, обозначать их каким-то четвертым термином, например, термином логическая фраза, или логема[204], или называть их все суждениями, выделяя суждение – сообщение, суждение – вопрос и суждение – побуждение (П.В. Копнин)[205], расширяя тем самым понятие суждения традиционной (аристотелевской) формальной логики. Правда, некоторые логики[206] считают суждение, вопрос и побуждение различными формами мышления, поскольку, по их мнению, вопрос и побуждение в отличие от суждения, не отрицая и не утверждая чего-либо о чем-либо, не могут характеризоваться как истинные или ложные. Однако, свойство быть истинным или ложным едва ли может рассматриваться как конституирующий признак формы мышления, так как форма мышления определяется характером и типом связей элементов мысли или мыслей, из которых она состоит. Кроме того, при решении этого вопроса должны учитываться также следующие два обстоятельства. Во-первых, может быть подвергнут сомнению сам тезис о том, что вопрос и побуждение как формы мышления вообще не могут рассматриваться с точки зрения их истинности или ложности. Во-вторых, еще Аристотелем было установлено, что свойство быть или истинным, или ложным характеризует не все виды суждений, а именно, суждения возможности типа: «возможно, что а есть б», которое подразумевает «одинаково возможно, что а не есть б»[207]. Как известно, это положение Аристотеля, получив дальнейшее развитие, послужило основанием для создания системы трехзначной модальной логики Я. Лукасевича[208], в которой в отличие от классической двузначной логики о каждом суждении можно сказать, что оно либо истинно, либо ложно, либо нейтрально.

Значительно сложнее обстоит дело с вопросом о соотношении структуры суждения, resp. вопроса, побуждения и грамматической структуры предложения. Оставим пока в стороне требующий специального рассмотрения вопрос о структуре мысли, выражаемой в безличных, односоставных и неполных предложениях (об этом см. ниже, стр. 156 – 160). Попытаемся показать, что, хотя логический субъект и предикат суждения, resp. вопроса и побуждения, нередко не совпадают соответственно с подлежащим (группой подлежащего) и сказуемым (группой сказуемого) двусоставных предложений, из этого не следует, что они не получают никакого отражения в грамматической структуре предложения. Уже a priori можно утверждать, что структурные компоненты суждения, resp. вопроса и побуждения как формы мышления должны получать свое формальное выражение в языке, в формальной структуре предложения, так как фиксирование специальными языковыми средствами того противопоставления, которое существует в структуре суждения, вопроса и побуждения между логическим субъектом как понятием о предмете мысли и логическим предикатом как тем новым, что сообщается о предмете мысли, является необходимым условием выполнения коммуникативного задания. Как совершенно справедливо отмечает А.С. Ахманов,

«мысль выражается средствами языка в речи во всем ее составе, в том числе и в ее структуре… Очевидно, путем восприятия речи человек может знать также, какую форму имеют сообщаемые в речи мысли. Следовательно, должны существовать языковые средства выражения логических форм мыслей»[209] (разрядка автора. – В.П.).

Логиками и языковедами уже давно отмечалось, что логический (по мнению других авторов – психологический) предикат в тех случаях, когда он выражается не сказуемым, выделяется в предложении так называемым логическим ударением, т.е. одним из видов интонации, а также порядком слов.

Из наиболее ранних работ, в которых этот вопрос рассматривается достаточно подробно, следует назвать работу английского логика Уэтли[210]. Р. Уэтли писал:

«…мы часто можем встретиться с предложением (proposition), смысл и значение (drift and force) которого может быть очень различным в зависимости от того, что мы рассматриваем в качестве его предиката. Действительно, они могут рассматриваться как несколько различных суждений (judgements), каждое из которых предполагает истинность всех остальных, но каждое имеет свой предикат; членение предложения изменяется в каждом случае, и эти изменения сигнализируются (marked) или расположением слова, или интонацией, или эмфазой слова (а именно предиката)…, или курсивом».

Анализируя предложение:

The Organon of Bacon was not designed to supersede the Organon of Aristotle,

Уэтли указывает, что в зависимости от того, какое из знаменательных слов выражает логический предикат, оно может содержать в себе шесть различных суждений[211]. Ф. Вегенер прямо пишет, что

«член предложения, на котором стоит ударение, – это и есть логический предикат»[212].

Известный русский логик А.И. Введенский, отмечая наличие существенных расхождений между предложением и суждением (предложение выражает не только суждение; несоответствие между структурой суждения и предложения и, в частности, нередкое несовпадение подлежащего и логического субъекта, сказуемого и логического предиката) и указывая три причины, которые вызывают

«отступления в строе нашей речи сравнительно с строем мысли»

и среди них ту, что

«язык каждого народа составляет как бы особый организм, живущий своей особой жизнью, по своим особым законам сравнительно с языками других народов»,

в