Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

class="p1">В первой паре предложений логический предикат выражается прямым дополнением – соответственно ваqара и ваqа ‘ящик’, но предикативный суффикс -та ~ -ра ~ -да оформляет прямое дополнение только в первом предложении этой пары, а во втором предложении он выделяется лишь посредством логического ударения; оказывается различной и форма глагола-сказуемого в этих предложениях: в первом из них он включает местоименный показатель объекта э-, а во втором, не имея этого показателя, оформляется суффиксом -та ~ -ра ~ -да, который здесь теряет свое значение предикативного показателя. Во второй паре предложений логический предикат выражается обстоятельством места – соответственно Q′алмуинра и Q′алмуин ‘в Кальме’, причем предикативным суффиксом оформлено только первое из них, а второе выделяется лишь путем логического ударения. Во втором предложении глагол-сказуемое оформляется суффиксом -та ~ -ра ~ -да, который здесь, однако, также не имеет предикативной функции.

Еще более отчетливое, чем в нивхском языке, морфологическое выражение в структуре предложения получает структура суждения в японском языке. Здесь в отличие от нивхского языка есть не только специальный показатель логического предиката суффикс -га, но и специальный показатель логического субъекта суффикс -ва, а также значительно менее употребительные суффиксы -мо, -дэмо[225]. Как отмечает Н.И. Фельдман, суффикс -ва оформляет тот или иной член предложения, в том числе и подлежащее, когда он выражает логический субъект, а суффикс -га – тот или иной член предложения, в том числе и подлежащее, когда он выражает логический предикат[226].

Например:

Танакасан-ва кимасита.

‘Танака пришел’

(логическое ударение на сказуемом);

Танакасан-га кимасита.

‘Пришел Танака’

(логическое ударение на подлежащем)[227].

При этом в японском языке

«-ва может следовать за каждым или почти каждым членом группы логического подлежащего, например, за обстоятельством места или времени, начинающим предложение, и за грамматическим подлежащим и т.п. Тем самым граница между группами логического подлежащего и логического сказуемого обозначается особенно четко»[228].

Суффиксом -ва в японском языке оформляется также слово в форме именительного самостоятельного, которое

«…не стоит в выраженной грамматической связи с последующими словами»[229],

и обозначает тему высказывания, т.е. иначе говоря логический субъект как понятие о предмете мысли. Как известно, в русском языке такого же типа выделение темы высказывания наблюдается в предложениях с оборотом «что касается…, то…», например:

что касается Иванова, то ему нужно серьезно лечиться[230].

В юкагирском языке[231] существуют специальные предикативные суффиксы -лэ, -к, которые оформляют существительные, выступающие в функции подлежащего и дополнения, если последние выражают логический предикат.

Например:

Илэ мэкалдэт

‘Олень убежал’;

Илэлэ калдэjл

‘Олень убежал’;

Ама илэлэ пун′мэлэ

‘Отец оленя убил’.

Как видно из приведенных выше двух первых примеров, в юкагирском языке глагольное сказуемое имеет различную форму в зависимости от того, выражает или не выражает оно логический предикат и в тех случаях, когда логический предикат выражается подлежащим, на это указывает не только суффикс -лэ, присоединяемый к нему, но и особая форма глагольного сказуемого. Особенно наглядно это проявляется в тех случаях, когда в функции подлежащего и дополнения выступают личные местоимения.

Например:

Мэт аи

‘Я стрелял’;

Мэт мэраин

‘Я стрелял’;

Тэт мэтэк аимэн

‘Ты в меня стрелял’;

Тэт мэтул мэраимэк

‘Ты в меня стрелял’.

Особый показатель логического предиката функционирует в юкагирском языке в тех случаях, когда в качестве этого последнего выступает подлежащее, выраженное именем действия. В этом случае к имени действия присоединяется указательное местоимение танут ‘этот, тот’, например:

Кэлулдаƣут монул

‘Пришедший сказал’.

Если же логический предикат выражается не именем действия, выступающим в функции подлежащего, то к нему в этом случае присоединяется указательное местоимение таƣи ‘этот, тот’, например:

Кэлэлдаƣ и мони

‘Пришедший сказал’[232].

Таким образом, потребность выражения логического предиката оказывает существенное влияние на весь морфологический строй юкагирского языка.

Последовательное морфологическое выражение получает структура мысли в языке хауса, где, однако, в отличие от ранее рассмотренных языков в этих целях используются не морфемы, а частицы. В этом языке логический предикат суждения выделяется посредством постпозитивной частицы пе / се, которая в этой функции может выступать при любом члене предложения в отличие от некоторых других предикативных частиц (dai, kuwa и др.), имеющих более ограниченную сферу употребления.

Примеры на употребление предикативной частицы пе / се:

1) Sarauniya ce ta ke bayarwa, bayan ta shawarci masu ba ta shawara

‘Королева дает (звание), посоветовавшись со своими советниками’;

2) Kila dai Gabriel ne ya sace su

‘Возможно, что Габриель украл их’;

3) Duk maganar da zai yi, rai yi wa shugaba ne

‘Любую речь, которую он (оратор) будет говорить, он будет говорить обращаясь к председателю’.

Наряду со специальными предикативными частицами в языке хауса в целях выделения логического предиката используется инверсия. Этим способом в качестве логического предиката маркируются некоторые члены группы сказуемого, которые, если они не выражают логического предиката, занимают конечное положение, а выражая логический предикат, становятся на первое место в группе сказуемого[233].

Специальный предикативный суффикс в предложении – вопросе выделяется в башкирском языке.

Например:

1) hин был китапты алдынмы?

‘Ты эту книгу взял?’;

2) hин был китаптымы алдын?

Ты эту книгу взял?’

3) hин ме был китапты алдын?

Ты взял эту книгу?’.

В первом из приведенных предложений предикативный суффикс мы / ме оформляет глагол-сказуемое алдынмы ‘взял’, во втором – прямое дополнение китаптымы ‘книгу’ и, наконец, в третьем предложении – подлежащее hинме ‘ты’[234].

Отчетливое выражение получает структура суждения в абхазском языке. Здесь в предложениях с глагольным сказуемым, которые выражают суждения с модальным значением простой достоверности, логический предикат помимо сказуемого может быть выражен любым членом предложения и показателем его в этих случаях является служебное слово со значением есть, которое перемещается в предложении в зависимости от того, каким из его членов выражается логический предикат, занимая постпозиционное положение по отношению к соответствующему члену предложения.

Примеры:

1) Нина иахьа ашкол ахь дыццакны дцоит ауп

‘Нина сегодня в школу (она) торопясь (она) идет’;

2) Нина лоуп иахьа ашкол ахь иццакны ицо

‘Нина (она) суть сегодня в школу (она) торопясь идет’

(букв.: ‘которая идущая’);

3) Нина иахьа ауп ашкол ахь дыццакны данцо

‘Нина сегодня (оно) суть в школу (она) торопясь (она) идет’

(букв.: ‘когда идущая’);

4) Нина иахьа ашкол ахь ауп дыццакны дахьцо

‘Нина сегодня в школу (оно) суть (она) торопясь (она) идет’

(букв.: ‘когда идущая’);

5) Нина иахьа ашкол ахь дыццакны ауп дышцо

‘Нина сегодня в школу (она) торопясь (оно) суть (она) идет’

(букв.: ‘как идущая’).

В первом предложении логический предикат выражается глагольным сказуемым дцоит ‘идет’, после которого и