Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

class="p1">В рассматриваемых случаях члены предложения, выражающие логический предикат и выделяемые посредством логического ударения и частицы ли, могут занимать и иное положение в предложении, поскольку порядок слов в выражении логического предиката также и здесь не играет определяющей роли.

В других индоевропейских языках синтетическо-флективного или аналитическо-флективного типа в целях выражения логической структуры мысли (языкового выделения логического предиката) используются артикли. Очевидно, что противопоставление значений определенности и неопределенности, выражаемых соответственно определенными и неопределенными артиклями, или отсутствием артиклей в той или иной мере не может не быть коррелятивным противопоставлению субъекта суждения как понятия о предмете мысли, известном говорящему, и предиката суждения как понятия о признаке, присущем или неприсущем предмету мысли и, следовательно, в данном познавательном акте выступающем как новое[257].

Следует однако, отметить, что взаимно однозначного соответствия между употреблением неопределенных артиклей (или отсутствием их) – определенных артиклей и выделением – невыделением логического предиката не существует. Так, функцию выделения логического предиката неопределенный артикль (во множественном числе – его отсутствие) бесспорно играет в следующих случаях:

I. Когда имя существительное употребляется как именная часть сказуемого, обозначая родовое понятие, в которое как видовое включается понятие, обозначаемое подлежащим.

Примеры:

1) Der Hund ist ein Tier

‘Собака есть животное’,

2) Die Rose ist eine Blume

‘Роза есть цветок’.

II. В английском языке в оборотах с there is (are), когда подлежащее наряду с неопределенным артиклем (или отсутствием артикля во множественном числе) выделяется также благодаря порядку слов и логическому ударению.

Примеры:

1) There is a dog barking

‘Лает – собака’;

2) There are dogs barking

‘Лают – собаки’;

3) There is a picture on the wall

‘Ha стене висит картина’;

4) There are pictures on the walls

‘Ha стенах висят картины’.

С другой стороны, имеют место случаи, когда логический предикат выделяется посредством определенного артикля. Так, в английском языке, если перед существительным стоит числительное, то обычно артикль не употребляется. Однако если на существительное падает логическое ударение, то перед ним ставится определенный артикль.

Сравни:

1) Give me three English books

‘Дай мне три английские книги’;

2) Give me the three English books you have

‘Дай мне те три английские книги, которые у тебя есть’.

Таким образом, хотя прослеживается несомненная связь между функцией артикля как средства выражения категории определенности – неопределенности и использованием артиклей для выражения логического предиката, эта связь не является простой и однозначной и этот вопрос нуждается в дальнейших исследованиях, которые бы, в частности, учитывали и другие средства языкового выражения логического предиката.

Анализ способов выражения логической структуры мысли в языках синтетическо-флективных и аналитическо-флективных свидетельствует о том, что решающую роль в этом отношении здесь играет логическое ударение, а также служебные слова (частицы, артикли т.п.) и, в известной мере, порядок слов. В отличие от языков первых двух типов в рассматриваемых языках в этих целях совсем не используются морфемы, которые бы выступали как компоненты слова, выражающего логический предикат или субъект.

Универсальным средством выражения логического предиката, имеющим место в языках всех типов, является логическое ударение.

Существенно отметить, что при всем различии формальных языковых способов, используемых в языках разной типологии, во всех них структура мысли, выражаемой предложением, находит то или иное формальное выражение во всех тех случаях, когда логический предикат и субъект соответственно выражаются не сказуемым (группой сказуемого) и подлежащим (группой подлежащего), а какими-либо другими членами предложения. Иначе говоря, в языках всех этих типов несоответствие между синтаксической функцией компонентов предложения и их функциональной (логической) нагрузкой всякий раз как бы снимается благодаря использованию дополнительных формальных языковых средств, выходящих по своему назначению за рамки синтаксического членения предложения.

Представители различных направлений неогумбольдтианства, утверждая наличие различных «языковых типов мышления», различающихся по своему логическому строю, в частности, выдвинули положение, что субъектно-предикатная структура мысли несвойственна или имеет второстепенное значение для некоторых из «языковых типов мышления».

Так, по мнению Б. Уорфа,

«языки индейцев показывают, что с соответствующим грамматическим строем можно создавать вполне осмысленные предложения, которые не делятся на субъекты и предикаты».

Он же указывал, что в языке нутка

«единственно возможным типом предложения будет предложение без подлежащего и сказуемого»[258].

Г. Гольц утверждает, что в китайской логике отсутствуют категории субъекта, предиката и объекта[259].

Выше были рассмотрены языки, представляющие самые различные «языковые типы мышления» и всем им оказалась свойственна субъектно-предикатная структура мысли. В частности, приводились примеры из китайского языка, которые свидетельствуют, что субъектно-предикатная структура отнюдь не чужда китайскому мышлению и что она фиксируется в нем специальными языковыми средствами.

Было показано также, что в чукотском языке, типологически близком к индейским языкам, на материалах которых основывается Б. Уорф, выражаемая в предложении мысль имеет субъектно-предикатную структуру, получающую свое грамматическое выражение. Общность всем «языковым типам мышления» суждения как формы мышления проявляется также в общности тех категорий, которые характеризуют тот уровень предложения, на котором выражается субъектно-предикатная структура выражаемой им мысли (см. ниже).

II. Логико-грамматический уровень предложения

[260]

Вопрос об ином (не синтаксическом) виде членения предложения привлекал внимание многих языковедов и логиков, получая, однако, самое различное освещение как в плане соотношения этого явления с мышлением, так и в отношении его грамматической сущности и, в частности, в том, что касается его соотношения с синтаксическим членением предложения.

Представители психологической концепции в языкознании и отчасти в логике в качестве компонентов мысли (суждения), выражаемой предложением, выделяют не логический предикат и субъект, а психологическое сказуемое и психологическое подлежащее (Г. Габеленц, Г. Пауль, Ф.Ф. Фортунатов и др.). С их точки зрения, следовательно, имеющий место наряду с синтаксическим иной вид членения предложения является результатом членения выражаемой в предложении мысли (психологического суждения) на психологический субъект и предикат.

В языкознании конца XIX – начала XX века эта точка зрения наиболее детально была разработана в известном труде Г. Пауля[261].

«Каждый член предложения, – писал Г. Пауль, – в какой бы грамматической форме он ни выступал, с психологической точки зрения может быть или подлежащим, или сказуемым, или связующим членом, или же частью одного из этих членов»[262].

Г. Пауль отмечал также, что психологические подлежащее и сказуемое выделяются в предложении языковыми средствами и, следовательно, этот вид членения не является лишь смысловым.

«Подлежащее и сказуемое (имеются в виду психологические подлежащее и сказуемое. – В.П.), – писал он, – помимо ударения, могут еще характеризоваться особым местом в предложении»[263].

По определению Г. Пауля, следующего в этом вопросе за Г. Габеленцем