Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

Columbus discovered America

и

Columbus discovered America

суждение остается тем же самым, поскольку, по его мнению, эти предложения не различаются по содержанию или объекту выраженной веры, ибо отношение и термины отношения остаются в них неизменными[291]. По мнению де Гроота, такого рода различие предложений является чисто языковым фактом[292], поскольку оно обусловлено перемещением эмфазиса, свидетельствующего лишь об особом внимании говорящего к тому или иному компоненту мысли, но не имеющего никакого отношения к структуре суждения. Выдвигая это положение, де Гроот исходит из того понимания структуры суждения, которое развивается в одном из направлений современной логики – в логике отношений. Если в атрибутивной логике суждение рассматривается как мысль, в которой утверждается или отрицается принадлежность какого-либо признака предмету мысли, что изображается формулой S есть P, и с этой точки зрения понятие о предмете мысли, т.е. логический субъект (S) и понятие о тех признаках или признаке, который приписывается предмету мысли, т.е. логический предикат (P), играют различную роль в структуре суждения, то с точки зрения логики отношений в суждении устанавливается отношение между двумя понятиями, которые как члены этого отношения принципиально не отличаются друг от друга (формула aRb)[293] и определяются этим отношением.

Заметим, что такого рода понимание природы суждения, resp. вопроса и побуждения в логике отношений находит свое отражение также и в тех грамматических теориях, в которых понятия подлежащего и сказуемого объявляются излишними при анализе структуры предложения даже во флективных и агглютинирующих языках (Калепки, Сведелиус и др.).

Отнюдь не отрицая того, что отражаемые в суждении атрибутивные отношения, т.е. отношения включения одного класса предметов в другой класс предметов или принадлежности признака предмету являются лишь одним из видов реальных отношений, следует, однако, учесть, что момент атрибутивности наличествует во всех видах суждения, что и дает возможность преобразовать суждения отношения в атрибутивные суждения (см. выше, стр. 143 – 144 настоящей работы).

В самом деле, суждение есть познавательный акт, направленный на определенный предмет мысли, а поэтому для его структуры не может не быть существенным то различие между понятием о предмете мысли (логический субъект) и понятием о тех признаках (признаке) (логический предикат), которые определяются как присущие или не присущие предмету мысли, что, по нашему мнению, как раз и находит отражение в актуальном членении предложения на данное или исходный пункт высказывания (понятие о предмете мысли), и ядро высказывания, или то новое, что сообщается о предмете мысли, т.е. понятие о признаке (признаках), присущем или не присущем этому предмету мысли[294].

Языковые данные свидетельствуют об атрибутивной природе суждения, выражаемых предложениями на естественных языках, ибо те языковые средства, которые используются для выделения в структуре предложения логического предиката, никогда не используются для выделения логического субъекта и наоборот, а это говорит о том, что соответствующие понятия не являются равноценными в структуре суждения для носителей данного языка. К тому же следует учесть, что в некоторых языках, как, например, в японском, специальными языковыми средствами фиксируется каждый из членов суждения, т.е. как логический субъект, таки логический предикат, что не могло бы иметь места при их равнозначности в структуре суждения.

Но даже если принять ту точку зрения, согласно которой в суждении лишь устанавливается отношение двух равнозначных понятий, то и в этом случае в предложении должен найти отражение тот факт, что соответствующее суждение состоит из двух объектных понятий и понятия того или иного отношения, которое устанавливается между соответствующими объектами.

Было бы неверно считать также, что в результате перемещения логического ударения элементы суждения не изменяются, как это утверждает де Гроот (см. выше), или что, хотя в результате этого S и P меняются местами, суждение остается тем же самым, как это утверждают некоторые логики. Во-первых, в логике устанавливается, что, если в каком-либо суждении логический субъект становится логическим предикатом, а логический предикат – логическим субъектом, то в итоге этой операции, называемой обращением (один из видов непосредственного вывода), мы получаем новое суждение. Во-вторых, при перемещении логического ударения не изменяются лишь элементы такого суждения, которое выражается простым нераспространенным предложением, ср.:

Хевгун пришел

и

Пришел – Xевгун.

В то же время в распространенных предложениях в результате перемещения логического ударения логические S и P не только могут поменяться местами, но эти элементы могут измениться и по своему содержанию в результате изменения самого членения мысли. Это мы, например, имеем в случаях типа:

Открыл Америку – Колумб

и

Америку открыл Колумб,

где субъектом первого суждения является открыл Америку, а предикатом – Колумб, а во втором суждении субъектом является открыл Колумб, а предикатом – Америку.

Ту же точку зрения, согласно которой суждение остается неизменным несмотря на перемещение логического ударения в составе соответствующего предложения, разделяют также и некоторые из тех языковедов, как, например, А.А. Шахматов, которые не отрицают атрибутивной природы суждения.

А.А. Шахматов писал по этому поводу следующее:

«Субъект и предикат имеются налицо не только в психологическом суждении, но и в других психологических коммуникациях. Определяю психологический субъект (здесь и далее разрядка автора – В.П.) как представление, господствующее над другим, сочетавшимся с ним представлением, которое определяется как психологический предикат. Термин господствующее представление указывает на то, что второе представление стоит к нему в зависимой или причинной связи; дело идет о действительном господстве, обусловленном самою природою первого представления, и о действительной зависимости, обусловленной природой второго представления…

„Основную часть нашего мироздания (мира сущего) образуют представления об единичных предметах, которые в языке обозначаются конкретными именами существительными; эти предметы мыслятся всегда как носители качества и как производящие из себя, благодаря движениям и изменениям, такие действия, которые находят себе выражение в прилагательных и глаголах“ (Sigwart, Logic, § 6, 2). Отсюда следует, что при сочетании представления о предмете с представлением о признаке первое из них, как господствующее в отношении признака по самой своей природе, будет всегда субъектом, а второе предикатом»[295].

А.А. Шахматов утверждает далее, что, поскольку имя существительное в именительном падеже, выступающее в функции подлежащего, обозначает предмет, т.е. господствующее по природе представление, то психологический субъект всегда будет совпадать с подлежащим, а психологический предикат со сказуемым, если мы имеем дело с двусоставным предложением типа птица летит или мать больна,

«хотя бы на словах летит или больна лежало усиленное ударение, хотя бы такое усиленное ударение сопровождалось перестановкой…»[296].

Как мы видим, утверждая, что