Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

Не так много дней осталось до срока. Столы есть, печь будет завтра, стены почти готовы.

Но этого мало. Нужны продукты, люди. А еще нужна вывеска — лицо заведения.

Работаем.

* * *

Угрюмого я нашёл во дворе.

Он стоял у телеги, гружёной строительным мусором, и наблюдал, как двое его парней закидывают туда последние обломки гнилых досок. Руки его были скрещены на груди, но я уже научился читать его настроение. Сейчас он был доволен. По-своему, по-угрюмовски.

— Григорий.

Он обернулся. Кивнул приветственно.

— Повар. Хорошо вчера вышло.

— Елизаров тебя не замучил?

Угрюмый хмыкнул:

— Нормальный мужик. Громкий только. Обещал литр вина прислать.

— Два. Я слышал, как ты торговался.

Тень усмешки скользнула по его лицу — и пропала.

— Чего хотел?

— Людей. Для двух задач.

Он приподнял бровь — редкое проявление эмоций.

— Говори.

— Первое. Мне нужны продукты, которых в городе не достать. Помидоры — их ещё называют «золотые яблоки». Оливковое масло. Пряные травы с юга — базилик, орегано.

— И где это брать?

— В порту. Заморские купцы возят для богатых. Нужен человек, который знает портовых.

Угрюмый поморщился. Желваки заходили на скулах.

— С портовыми я не в ладах.

— Знаю. Поэтому не тебя прошу. Есть у тебя кто-нибудь с ними поговорить?

Я огляделся. У дальней стены Бык — громадный, как его прозвище — помогал грузить брёвна на другую телегу. Двигался он неторопливо, но каждое бревно, которое двое мужиков еле поднимали вдвоём, он закидывал одной рукой.

— Бык раньше в порту работал, верно?

Угрюмый проследил мой взгляд.

— Было дело. Пока не сцепился с десятником и не сломал ему челюсть.

— Значит, он знает людей и к кому можно подойти, так?

— Знает, — согласился Угрюмый. — Но там его помнят. Не все — добром.

— Это проблема?

Угрюмый не усмехнулся даже, а скорее оскалился:

— Для Быка? Нет.

— Тогда пусть берёт деньги. Я напишу список, что нужно. После вчерашнего имя «Золотого Гуся» кое-что значит — пусть использует.

Угрюмый кивнул:

— Сделаем. Что второе?

— Гонец нужен. Самый быстрый, кто у тебя есть. В Крепость Соколов.

Он нахмурился:

— К Соколам? Это ж пять дней пути. Зачем тебе?

— Там делают сыры и колбасы, каких здесь не найдёшь. В столице за них платят золотом, а у Соколовых — своё производство.

— И они тебе продадут?

Я помедлил, раздумывая сколько стоит ему рассказать.

— У меня там старые связи.

Угрюмый смотрел на меня, ожидая продолжения. Я вздохнул — всё равно придётся объяснить хоть что-то.

— Я там жил. До того, как попал в город. Помог кое-кому из княжеской семьи. Они не забыли.

Что-то изменилось в его взгляде. Это было не удивление — Угрюмый, кажется, вообще не умел удивляться. Скорее, переоценка.

— Княжеская семья, — повторил он медленно. — Соколовы.

— Да.

— И они тебе обязаны.

— Услугой за услугу. Я им помог, они помогли мне.

Угрюмый молчал несколько секунд. Потом кивнул — коротко, без лишних вопросов. Это мне в нём нравилось: он умел не лезть туда, куда не просят.

— Что передать?

— Письмо. Напишу сам. И устное сообщение для Святозара или Ярослава: скажи, что повар просит сыров и колбас для особого случая. Они поймут.

— Гонца найду. Стёпка-Ветер подойдёт — он за несколько дней доскачет, если не загонит лошадь.

Угрюмый повернулся к своим людям, рявкнул:

— Бык! Иди сюда!

Громадина оторвалась от брёвен и затопала к нам.

— Чего, атаман?

— Дело есть. По твоей части. В порт надо смотаться.

Бык не улыбнулся. Наоборот — лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

— Порт, — повторил он. — Что нужно?

Я вклинился в разговор:

— Продукты. Заморские. Помидоры, масло оливковое, травы пряные.

Бык кивнул и задумался.

— Знаю, у кого такое бывает, но сразу скажу, повар — это не лавка, куда зашёл и купил. Портовые — публика серьёзная. Чужих не любят.

— У тебя же там связи?

— Есть. Потому и говорю. — Он выдохнул, обдумывая задачу. — Если разовая покупка нужна — еще можно провернуть, но если хочешь постоянные поставки — сначала надо почву прощупать. Поговорить с нужными людьми. Объяснить, кто ты, зачем тебе, что взамен.

— Переговоры, — сказал я.

— Переговоры, — подтвердил Бык. — И не факт, что быстрые. Там свои расклады, свои обиды. Один не так посмотрел, другой не тому задолжал… Могу нарваться.

Угрюмый нахмурился:

— Справишься?

— Справлюсь, но ты должен знать — это не прогулка. Если что-то пойдёт не так, одним разговором не кончится.

Повисла пауза. Я смотрел на Быка и понимал: он не пугает и не набивает цену. Просто говорит как есть. Портовые — это отдельный мир со своими законами и лезть туда без подготовки — глупость.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Время. День-два на разговоры. И… — он помедлил, — может, придётся кое-кому занести. Не взятка, просто уважение показать. Так там принято.

— Сколько?

— Пока не знаю. Посмотрю по ходу.

Я кивнул:

— Действуй. Деньги дам с запасом. Если нужно будет больше — скажешь.

Бык посмотрел на меня прямо:

— Повар, ты понимаешь, во что лезешь? Портовые — это не рынок. Там люди серьёзные. Если начнёшь с ними дела вести — обратной дороги не будет.

— Понимаю.

— Точно?

— Точно.

Он медленно и веско кивнул.

— Тогда пойду. К вечеру вернусь, расскажу, что разведал.

Бык развернулся и уверенно, спокойно так пошёл к воротам. Человек, который знает, куда идёт и зачем.

Угрюмый проводил его взглядом:

— Хороший человек. Надёжный. Если говорит «справлюсь» — значит, справится.

— Вижу.

— Ещё что-то?

— Да. Мне нужен мастер-резчик. Лучший в городе.

— Зачем?

— Вывеску хочу заказать. Не просто доску с буквами, а голову дракона. Объёмную, чтобы глаза горели в темноте.

Угрюмый присвистнул:

— Замахнулся ты, однако.

— Вывеска — это лицо заведения. Она должна запоминаться.

— Резчики есть в Ремесленном квартале, но лучшие работают на Гильдию, к тебе не пойдут.

— Мне не нужен гильдейский. Мне нужен гений.

Угрюмый почесал подбородок:

— Гений… Есть один. Дед Лука. Раньше резал фигуры для кораблей и многое другое. Руки золотые были.

— Были?

— Не работает уже год. То ли спился, то ли свихнулся — не знаю. Характер и раньше был дрянной, а теперь вообще никого не подпускает.

— Где живёт?

— На отшибе, у Гнилого оврага. Лачуга с красной крышей — не промахнёшься.

Я кивнул:

— Гении с дрянным характером — мой профиль.

— Вы про Луку что ли? Луку я тридцать лет знаю, — заговорил Прохор — печник, остановившись рядом с нами. — Вместе начинали — он резал, я клал печи. Молодые были. Он уже тогда был… особенный.

— В каком смысле?

— В таком, что руки у него росли откуда надо, а характер — откуда не